Хищницы - Лев Лурье

4 сентября 1907 года. Венеция. Квартира графа Павла Комаровского. Молодой человек в коричневой шляпе и сером пальто звонит в дверь ранним утром. Хозяин еще не вставал ото сна. Открывает горничная – итальянка. Через несколько минут граф в халате выходит к незнакомцу в прихожую. По словам горничной, Комаровский явно знал визитера, был удивлен, но обрадован. Пытался обнять молодого человека. Она вышла. В этот момент из передней раздались один за другим четыре выстрела. Когда туда вбежала она и другие слуги, то увидели лежащего в луже крови Комаровского и склонившегося над ним посетителя, который плакал. Они решили, что произошел несчастный случай. Тут молодой человек встал, открыл входную дверь и убежал на улицу.

Тяжело раненного графа доставили на санитарной гондоле в единственную венецианскую больницу «Оспедаль Сивиль ди Венеция». Раны его казались несмертельными, но он потерял много крови. Комаровский назвал имя покушавшегося – это Николай Наумов, безнадежно влюбленный в его невесту. Раненый попросил вызвать в Венецию Марию Тарновскую. В больнице Комаровский составил завещание на имя Тарновской, он отдал ей все состояние, и поручил своего сына Евграфа. Завещание заканчивалось так: «Прошу браслет и письма Марии Николаевны положить ко мне в гроб».

Мария Николаевна получила в Киеве сразу две телеграммы: от Прилукова о том, что покушение состоялось, Наумов благополучно бежал с места преступления; и от Комаровского о том, что он ранен, но не смертельно: «Умоляю – приезжай». Тарновская с сыном и Перье выехали в Вену.

По описаниям, данным прислугой Комаровского, служащими гостиницы и гондольерами, перевозившими Наумова от дома графа до отеля и от отеля до вокзала, были установлены приметы убийцы. И уже через несколько часов после покушения его задержали в Венском экспрессе и доставили в полицию Вероны.

Поначалу Наумов отказывался давать какие-либо показания, потом признался (допрос велся по-французски): да, он – Николай Наумов, посетивший Венецию под именем Дюмона для того, чтобы убить своего соперника Комаровского. Даму, из-за которой он стрелял в графа, назвать отказался. Проявлял сильное волнение, когда перед заключением в камеру с него снимали золотой нательный крестик.

Заключенный в камеру, Наумов рыдал, у него случилась истерика и, наконец, он начал давать показания. Он не скрывал от карабинеров ничего: ни своих мазохистских пристрастий, ни историю любви-амока, которая связала его с Тарновской, ни названия венской гостиницы, где они должны были встретиться через несколько дней.

Между тем, на вторые сутки после ранения и операции по извлечению пули, Комаровскому сделали в больнице промывание желудка. Оно привело к внутреннему кровотечению и смерти.

Наумову объявили о смерти графа Комаровского. Убит он был не на дуэли (что было бы понятно в ссоре из-за женщины). Его подло и коварно убил приятель в собственном доме. Наказанием может быть и смертная казнь, если в деле не найдется смягчающих обстоятельств.

10 сентября 1907 года «Орловская речь» сообщила: «прибывшее из Венеции тело покойного графа Павла Евграфовича Комаровского следует от вокзала завтра в 9 часов утра в родовое имение Городище для погребения. О том мать и сестра усопшего извещают друзей и знакомых». На сутки перенос гроба в Городище задержалось: множество людей хотели проститься с убитым. «Жертва злодейского замысла женщины – исчадия ада» (словами той же газеты) был отпет в церкви Иоанна Крестителя, а в Городище гроб сопровождали эскадрон 51-го Черниговского полка, стоявшего в Орле, учащиеся городского училища (Комаровский был его попечителем) и дружинники основанного им Вольнопожарного общества.

Следствие

Итальянская полиция попросила помощи у коллег из Австро-Венгрии. Уже 5 сентября, на следующий день после покушения, австрийцы выяснили: жила Тарновская вместе с горничной, беззаветно преданной ей швейцаркой Перье, и в той же гостинице «Захер» поселился некий господин Зейферт. Опрос гостиничной прислуги показал: между Зейфертом и Тарновской были интимные отношения. В момент убийства графа Зейферт выезжал в Италию; Зейферт и Тарновская часто ночевали в одном номере. Таинственного Зейферта допросили, а после того как оказалось, что его документы фальшивые – обыскали и арестовали. При обыске нашли сильнейшие яды, кинжалы, пистолеты, пособия по токсикологии и судебной медицине и огромную коллекцию порнографических фотографий.

Он признался и, как кажется детективам, даже с некоторым облегчением, что его настоящая фамилия Прилуков, он русский подданный, адвокат. Причина его пребывания в Вене – Мария Тарновская, парализовавшая его волю и вовлекшая в заговор с целью убийства графа Комаровского. Причина убийства – желание получить завещанную ей графом страховую премию. Через час после допроса Прилукова в обществе «Анкор» изъяли страховку в пользу Тарновской.

На следующий день прямо в поезде, идущем в Вену, арестовали Марию Тарновскую и Элизу Перье. В страховом обществе «Анкор» подтвердили: в венецианском отделении Комаровский купил страховой полис, согласно которому в случае его смерти Тарновская должна была получить 50 тысяч швейцарских франков.

Арестованных передали итальянским властям. Прилуков, Наумов, Перье и Тарновская оказались в итальянской тюрьме. В Киеве, Вене, Венеции и Орле изъяли переписку между Тарновской, Комаровским, Прилуковым и Наумовым. Письма перевели на итальянский язык.

Итальянские карабинеры выяснили: в сентябре 1907 года, в день убийства графа, Зейферт останавливался в той же гостинице, что и убийца Наумов. Вместе с ним жили два австрийских частных детектива. Нашлись свидетели, которые видели, как эта троица следила за Наумовым. Их видели в момент убийства у дома, где жил граф Комаровский.

Следствие тянулось два с половиной года, показания обвиняемых и свидетелей необходимо было перевести с русского на итальянский. Допросили 250 свидетелей, привлекли 22 эксперта, из них 9 психиатров. Результатом работы итальянской юстиции стали 34 увесистых тома на трех языках: русском, итальянском и французском.

И только 4 марта 1910 года в Венеции начался суд ассизов над Николаем Александровичем Наумовым, 26 лет, чиновником канцелярии орловского губернатора; Марией Николаевной Тарновской, 33 лет, помещицей; Донатом Дмитриевичем Прилуковым, 37 лет, бывшим московским присяжным поверенным; Элизой-Эммой Перье, 31 года, горничной.

Марию Тарновскую ведут в суд. Март 1910 года

«Русское дело»

Суд продолжался два с половиной месяца, процесс вызвал международную сенсацию. Итальянские и французские газеты, писавшие о процессе, именовали Тарновскую «жадной куртизанкой», «вампиршей», превращая ее в живое воплощение распространенного в литературе Fin de siècle – типа демонической женщины, привлекающей и губящей мужчин, как пламя мотыльков. Венецианцы прозвали Марию «angelo nero» («черный ангeл»). Тарновская превратилась в туристическую приманку – после площади Сан-Марко гондольеры предлагали туристам отвезти их к тюрьме Джудекка, где томилась главная героиня «Русского дела».