Дорогие мои - Лион Измайлов

Я оставил их и пошел вперёд. Шагов через пятьдесят Валя догнала меня. Мы ехали в метро молча. Расстались, едва попрощавшись.

Приехал домой, позвонил ей: – Знаешь, мне всё это было очень неприятно, и я не смогу идти с тобой на свадьбу. Всё.

На другой день она позвонила сама:

– Нужно поговорить.

Встретились на углу возле библиотеки. Пошли по обычному маршруту. Она молчит. Я тоже. Потом всё же Валя начала:

– Мне тоже было неприятно, что всё так получилось. Больше этого не будет. Мы всё выяснили.

Когда Коля ей снова позвонил, она попросила его больше не звонить.

После этого мы с ней ни разу не ссорились. Потом я дурачился:

– Вот, не стало Коли, и как-то скучно, чего-то не хватает.

Мы встречались довольно часто.

В конце ноября мы совершенно случайно попали в ДК МГУ на спектакль «Старье берём и показываем». Смеялись до слёз. Я думал, что задохнусь от смеха.

После спектакля Хлебников развёз нас по домам.

На этом дневник мой того времени заканчивается, и дальше пишу, что вспомню.

Однажды мы стояли в её подъезде на своей лестничной клетке. Она спела мне песню про девушку, которая поливала из лейки цветы. Я что-то пел, шутил. Говорил о том, что мы с Лифшицем где-то выступали.

Она сказала:

– Вы и на могиле моей, наверное, будете петь и плясать.

Я сказал:

– Обещаю, что у тебя мы будем петь свои лучшие песни.

Дурацкие шутки. Кому они нужны? Не надо на эту тему шутить.

Потом был Новый год, и мы его встречали вместе у Евзерихиных. Какая-то шумная компания. Был там поэт Игорь Волгин. Была девушка, большая и красивая, по фамилии Русина. Валя вошла в комнату, а я с этой Русиной. Валя расстроилась.

Мы поехали ко мне, остались ночевать. Это была наша единственная ночь. Мы лежали в обнимку, но никаких сексуальных дел не было.

Дня через два у Вали был экзамен, и она получила двойку. Впервые с жизни. Что-то застопорилось, и она не могла ответить, просто от нервов заклинило.

Мы с ней встретились. Я как мог веселил её, успокаивал.

На другой день она, не сказав мне ни слова, поехала к Коле, готовиться к следующему экзамену. Видно, она привыкла с ним готовиться.

А девятого января они занимались дома у Наташи Ансимовой.

Ансимов – главный режиссер Театра оперетты. Наташа училась с Валей в одной группе. Симпатичная девушка. Валя звала её к себе, но Наташа настояла, чтобы Валя приехала к ней. Дело в том, что Наташу преследовал её однокурсник. Он был в неё влюблён, но произошел какой-то разлад и Наташа от него бегала. А он поджидал её всюду и преследовал.

Девочки занимались у Наташи. Пришёл этот парень. Вытащил самодельный пистолет. Сказал Вале: «Ты уходи!» Валя ответила, что не уйдёт. Тогда он в неё выстрелил. Пуля попала в голову. Валя упала. Он наставил пистолет на Наташу и заставил её отдаться ему. После этого Наташа выскочила на балкон и закричала. Парень выстрелил себе в голову и скончался. Всё это мне уже потом рассказала Наташа.

Все трое попали в больницу. Парень мёртвый. Наташа в шоке, а Валя с ранением в голову.

Я сидел дома небритый и готовился к экзаменам. Мне позвонил Коля и сказал:

– Валя ранена. Приезжай в Первую Градскую больницу.

Я оделся и поехал в больницу. Меня встретил на улице Коля и привёл в какую-то комнату. Там сидели родители Вали – Леонид Наумович и Алиса Моисеевна, Ансимов, отец Коли – генеральный конструктор Бабакин, ещё кто-то.

Шла операция. Мы все сидели и молчали. Потом вышла медсестра и сказала, что операцию сделали, а что будет дальше, никто не знает. Был уже час ночи. Все поехали по домам, а я один остался. Часа через полтора вышла медсестра и сказала, что Валя умерла. Это случилось 9 января.

Я пошел домой к её родителям от Градской до Кропоткинской. Общественный транспорт не ходил, а денег на такси у меня не было. В их комнате, а они занимали две комнаты в коммуналке, сидели люди и молчали. Точно такую же сцену я видел потом в фильме «Июльский дождь».

4 апреля у Вали был день рождения, и мы, её друзья, собрались у неё дома. И так много лет собирались там, в день её смерти – 9 января, и в день рождения – 4 апреля.

Я очень любил её родителей, подружился с ними. Когда я закончил МАИ, в 1967 году, я не мог никуда устроиться на работу. Как только видели мой пятый пункт, мне давали от ворот поворот.

Устроил меня к КБ «Родина» именно Леонид Наумович.

Он раньше, когда был здоров, катался на горных лыжах. Они у него стояли в кладовке. Большие, окантованные железом. На них в тридцатые годы где-то в Австрии был установлен мировой рекорд. Леонид Наумович отдал их мне. Куда они потом делись, не помню.

Они были милые, умные люди. Он был ученым с премиями, работал в авиационном институте начальником отдела.

Леонид Наумович умер лет через двенадцать после Вали. Мы, её друзья, продолжали ездить два раза в год к Алисе Моисеевне. Она переселилась в Строгино. Мы ездили и туда.

Алла, подруга Вали, вышла замуж за Колю, у них дети и внуки. Мы с Колей стали друзьями. Он очень приличный парень. Работает и по сей день на предприятии давно уже ушедшего в мир иной отца своего, Бабакина.

Где-то году в девяносто пятом умерла и Алиса Моисеевна. Царство ей небесное.

Вот такая грустная история.

Я понимал, почему Бог отнял у меня Валю.