Прохоровское побоище. Правда о "Величайшем танковом сражении" - Валерий Замулин

Развивающееся наступление на стыках 2-го тк СС и 48-го тк в сочетании с сильными контратаками пехоты на правом фланге 11-й тд и в излучине Псёла серьезно беспокоили командование 4-й ТА. В ориентировке, направленной в штаб 48-го тк, отмечается:

«…Армия указывает на опасность того, что противник, который сильно атакует северный фронт танкового корпуса СС, будет пытаться прорваться у Кочетовки на участок Солотинки. 11-я тд получает приказ поддерживать тесную связь с дивизией СС «Мертвая голова», которая имеет такое же распоряжение.

В 19.45 правое крыло 11-й тд оттянуто с выс. 207.6., в центре фронта дивизии противник наступает 11 танками в направлении выс. 235.9. Положение здесь не совсем ясное. Делаются попытки сильно заминировать местность перед передним краем»[461]. Действительно, ситуация по всему фронту 11-й тд и на стыке с корпусом СС оказалась для противника непростой. 97-я гв. сд вышла на рубеж: выс. 209.3 – мукомольня в северо-восточной части Кочетовки и подошла к с. Красный Октябрь. В 23.45 штаб мд «Мертвая голова» донес, что войска на ее левом фланге утратили локтевую связь с 11 – й тд. К исходу дня на стыке двух корпусов 4-й ТА образовалась вмятина шириной по фронту более 3 км и глубиной 4 км. Дивизии Кнобельсдорфа и Хауссера были вынуждены отойти назад и, загнув свои фланги, выдвинуть на них усиление.

Если не считать полосу 18-го тк, с которым наступал 127-й гв. сп 42-й гв. сд, войскам армии А.С. Жадова нигде неудалось добиться большего продвижения вперед. При этом дивизии генерала А.И. Родимцева и полковника И.И. Анцифирова понесли относительно невысокие потери. Этому способствовали следующие факторы.

Во-первых, перед ними оборонялось ослабленное танковое соединение противника. На 21.45 11 июля 11-я тд располагала 48 танками и 11 штурмовыми орудиями, в то же время основные силы мд «Мертвая голова», в том числе и танкового полка, были скованы боем в излучине и на правом фланге. Поэтому все три гвардейские дивизии не подвергались массированным атаками с участием до 80 танков одновременно, как это было в излучине.

Во-вторых, наступление было спланировано достаточно грамотно и точно определен наиболее слабо укрепленный участок – стык двух вражеских дивизий. Войска своевременно были выведены на исходные позиции и начали наступление одновременно.

В-третьих, стрелковые дивизии 32-го гв. ск наступали по удобной для пехоты местности, изрезанной оврагами (ур. Меловое, ур. Плотовая, ур. Керосиновое и Березковое), которые подходили непосредственно к переднему краю противника. Это позволяло уберечь пехоту от излишних потерь на подходе. В полосе 97-й гв. сд ситуация оказалась сложнее, хотя ее полки и наступали по ровной местности между реками Солотинкой и Псёлом, основные силы артиллерии мд «Мертвая голова» были задействованы против 52-й гв. и 95-й гв. сд, это давало определенное преимущество. В то же время почти все танковые силы дивизии СС находились в излучине.

Каковы же потери соединений 5-й гв. Аза 12 июля? Всего в шести дивизиях 5-й гв. А погибло, ранено и пропало без вести по сведениям 3456 человек, в том числе 697 убито. Основные потери пришлись на соединения 33-го гв. ск, причем нате, что поддерживали наступление 5-й гв. ТА. В общей сложности в корпусе выбыл из строя 2641 боец и командир (без 52-й гв. сд), в том числе в 9-й гв. вдд и 42-й гв. сд – 1796 человек (1488 и 421 соответственно).

Общая цифра потерь армии А.С. Жадова требует пояснения, так как при отсчете возникли большие сложности по трем дивизиям. Не секрет, что отсчету были личного состава в Красной Армии был налажен плохо. Не были исключением и войска Воронежского фронта. Систематическая, скрупулезная работа по подсчету суточных потерь ни на уровне армий, ни в штабе фронта не велась. Донесения из дивизий, корпусов и армий поступали уже задним числом, часто через некоторое время направлялись дополнительные списки. Нередко были случаи, когда полки и дивизии, попавшие под удар численно превосходящего противника и потерявшие при этом централизованное управление, сообщали лишь обобщенные данные, без уточнения численности выбывшего личного состава за конкретные дни.

Так произошло с 52-й гв. сд. Дивизию дважды разбивали вчистую (5–6 и 12 июля 1943 г.) за период оборонительной операции. В эти дни ее штаб, командование полков не раз попадали под бомбежки, сгорали документы, гибли офицеры, ответственные за учет. Поэтому даже в конце июля 1943 г., после того как соединение собрали, ее штабу не удалось точно установить количество погибших и местонахождение около 2500 человек, не говоря уже о том, чтобы подсчитать ежесуточную убыль. Поэтому данные по убыли личного состава 12 июля в общую цифру не вошли.

Также не удалось выяснить точных данных и по 66-й гв. сд, они примерные. А цифра потерь 13-й гв. сд в ее боевом донесении указана как предварительная, за 12 июля дивизия лишилась 625 человек, в том числе погибло 76, ранено – 549.

В 1.00 13 июля прошло заседание Военного совета 5-й гв. А, на котором обсуждались итоги двухдневных боев. Вывод, сделанный руководством армии в отношении командования стрелковых корпусов, был неутешительным – управление войсками требовало серьезной корректировки. Из отчета штаба армии:

«…Анализируя бои, проведенные армией 11 и 12 июля, Военный совет пришел к выводу, что многие командиры соединений и частей уделяют недостаточное внимание обеспечению стыков, в результате этого положения противнику иногда удавалось нащупать места стыков и, используя отсутствие согласованных действий, прорывать линию фронта и задерживать продвижение наших войск. Напоминаю командирам 32-го и 33-го гв. ск, что ответственность за стыки лежит на них, а ответственность за стыки между дивизиями устанавливают они. Военный совет требует предусмотреть, как правило, наличие за стыками частных резервов, усиленных артиллерией ПТО, саперами и минами ПТО»[462].

Кроме того, штаб 33-го гв. ск и армии потерял связь с 52-й гв. сд. подполковника Г.Г. Пантюхова. Как сообщил командарм, дивизия без приказа отошла на север к Ольшанке, местоположение ее частей пока не установлено. Было дано распоряжение заместителю командующего армией генералу М. И. Козлову организовать поиск, установить связь с соединением, выехать на место и разобраться в сложившейся ситуации. В случае необходимости принять меры к сбору подразделений.

Командующий фронтом был более резок в оценках действий войск 5-й гв. А. Из стенограммы переговоров с командармом в 12.35 13 июля:

«Н.Ф. Ватутин.

Тов. Жадов, в действиях Попова[463]я усматриваю элементы паникерства, преувеличение сил противника и совершенно недостаточной устойчивости ваших войск. Сомневаюсь, чтобы на северный берег р. Псёл прорвалось 100 танков. Донесение о 100 танках заставило меня бросить крупные резервы в ущерб использованию их на более важном направлении.