Крах проклятого Ига. Русь против Орды - Виктор Поротников

У Пересвета защипало в глазах. Он тряхнул волосами, уронив голову на свои ладони.

Дальнейшая беседа Пересвета с отцом и вовсе никак не клеилась. Во время очередной гнетущей паузы Станимир Иванович сказал сыну, что не может оставить его у себя на ночлег.

Ростиславой звали старшую сестру Пересвета. Она вышла замуж, когда Пересвету было тринадцать лет, и с той поры проживала в доме мужа через две улицы от родительского терема. Супругом Ростиславы был княжеский тиун Велемир Проклович, человек хитрый и жадный.

Ростислава встретила Пересвета крепкими объятиями и поцелуями.

– Где же ты пропадал так долго, бедовая головушка? – плача от радости, молвила Ростислава. – Матушка наша вся исстрадалась по тебе, так и упокоилась в могиле, сердешная, тебя не дождавшись. – Ростислава смахнула слезы с глаз, добавив таинственным шепотом: – Тут про тебя разные слухи ходили, братец. Отцу нашему боярин Будивид, сбежавший от тевтонцев, передал письмецо будто бы от тебя. Видела я то письмецо на бересте, но не поверила, что твоя рука его написала. Кто-то просто подделал твой почерк, изложив в письме полную чушь.

Усадив Пересвета за стол и угощая его медовой сытой и пирогами, Ростислава продолжала рассказывать ему о кознях Будивида.

– Негодяй всем и всюду плел о том, что поддался ты, братец, на льстивую болтовню тевтонцев, пожелал остаться у них навсегда, – возмущалась Ростислава. – Мол, презрел ты уговоры самого Будивида, не согласившись вместе с ним бежать из плена. Я-то не поверила Будивиду, но отец наш поверил. Многие друзья твои поверили, братец. И брат твой поверил. Родня Чеславы расторгла помолвку с тобой и сосватала ей Кориата, племянника Будивида.

От всего услышанного от сестры у Пересвета кусок не шел в горло. Ему вдруг вспомнилось, как во время неволи у крестоносцев Будивид просил его написать коротенькие письма для своих родственников, прося их о выкупе. Раненая правая рука не давала возможности Будивиду самому написать эти письма. Пересвет тогда же написал письмо и своему отцу с той же просьбой. И все эти письма находились у Будивида, который собирался сам вручить их военачальнику тевтонцев Герберту фон Швайгерду.

«Собирался, но не вручил! – вдруг осенило Пересвета. – Либо негодяй отдал Швайгерду лишь свои письма, а мое письмо оставил у себя. Изучив мой почерк, Будивид состряпал поддельное послание якобы от меня и передал его моему отцу. И это подлое дело Будивид осуществил, уже сбежав от тевтонцев!»

Вспоминая свой недавний разговор с отцом, Пересвет мысленно старался разложить по полочкам все полученные сведения и свои догадки относительно них. Оказалось, что брат смоленского князя Василий Иоаннович, отпущенный на свободу немцами раньше прочих пленников, замолвил слово за Пересвета, повидавшись с его отцом. Станимир Иванович уже начал собирать выкуп за сына, когда вдруг в Брянске объявился сбежавший из плена Будивид.

Всеми своими соображениями Пересвет поделился с сестрой, которая была старше его на пять лет и всегда могла подать верный совет.

– Сначала тебе нужно поговорить со своими друзьями, брат, – сказала Ростислава. – Им легче поверить тебе, ведь они знают тебя с детства.

Пересвет пожелал немедленно навестить кое-кого из своих друзей, благо дома их стояли недалеко от дома Ростиславы.

Стояла поздняя осень. Листья на деревьях давно облетели.

Мерзлая земля звенела под ногами Пересвета, который шел по узким улицам Брянска, вглядываясь в лица редких прохожих. Вечерние сумерки уже окутали город, это скопище бревенчатых домиков и теремов, обнесенных где изгородью, где частоколом.

Дома знати в Брянске прилепились, как пчелиные соты, к склону холма, на котором высился княжеский детинец – бревенчатая крепость. Мысли Пересвета мигом спутались, когда взгляд его упал на терем боярина Будивида.

«Друзья подождут, – решил про себя Пересвет, – а вот объяснение с Будивидом мне откладывать нельзя!»

Свернув в переулок, поднимавшийся в гору, Пересвет приблизился к дому человека, которого ему хотелось задушить своими руками. Он загрохотал кулаком в тесовые ворота. На вопрос челядинца из-за ворот, кто пришел, Пересвет уверенным голосом заявил, что он – гонец от князя. Челядинец отворил высокую воротную калитку, впустив Пересвета во двор. Одеяние Пересвета и меч на поясе выдавали в нем воина, поэтому никто из слуг Будивида не заподозрил подвоха.

Холоп в длинной белой рубахе провел Пересвета на второй ярус терема в самые лучшие покои.

Пересвет увидел Будивида, который сидел за столом, укрытым белой скатертью и уставленным различными яствами. Было время ужина. Трапезная была освещена горящими восковыми свечами, к тому же в небольшие квадратные оконца сквозь толстое византийское стекло пробивались лучи пурпурного закатного солнца. Вместе с Будивидом за столом сидели его жена и младший сын.

Холоп с порога громко объявил о приходе княжеского гонца и с поклоном удалился.

Будивид, помешивавший деревянной ложкой какое-то варево у себя в тарелке, поднял голову и сразу изменился в лице. Побледнела и жена Будивида, напрягся и его юный сын, вжавшись в спинку стула.

– Вижу, узнал ты меня, боярин. Сразу узнал! – с мрачной ухмылкой произнес Пересвет, сняв шапку и скинув с плеч красный военный плащ, подбитый волчьим мехом. – Доброго здоровья тебе, боярин. И всей твоей семье.

У Будивида ложка выпала из руки. Он натянуто улыбнулся, беспокойно переглянувшись с женой.

– Здрав будь, соколик! – промямлил Будивид, отодвигая от себя тарелку с супом. – Давно ли ты в Брянске? Каким ветром тебя сюда занесло?

– Попутным ветром занесло, боярин, – ответил Пересвет, подходя к столу. – Я ведь отсюда родом, как и ты. Позволишь сесть?

– Угощение тоже принеси, – повелел служанке Будивид. – Живо!

Пересвет сел к столу, не снимая с рук кожаных перчаток, а также оставив на себе пояс с мечом. Он намеренно тянул паузу, окидывая взглядом то яства перед собой, то убранство трапезной. При этом Пересвет краем глаза все время следил за Будивидом, успев заметить, как тот, неприметным движением руки взяв нож со стола, положил его к себе на колени.

– Давненько мы с тобой не виделись, боярин, – наконец нарушил молчание Пересвет. – Однако я вижу, что не рад ты моему приходу.

– Полно тебе, друже, – бодро промолвил Будивид. – Ты же как снег на голову свалился, вот я и… растерялся слегка. Давай-ка, брат, выпьем с тобой хмельного меда ради встречи!

Будивид кивнул супруге, та встала и взяла со стола бухарский серебряный сосуд, покрытый витыми чеканными узорами. Когда боярыня наливала в чаши хмельное питье, то ее руки, унизанные перстнями, заметно дрожали.