Стальная империя Круппов. История легендарной оружейной династии - Уильям Манчестер

Обороняющимся пришлось отступать. Под командованием Браухича было три миллиона солдат: немцев, итальянцев, румын, венгров и финнов. Им противостояли два миллиона плохо подготовленных, ошеломленных русских. На севере Климент Ворошилов, сильно рискуя, оголил фронт на финском направлении, вывел оттуда все резервы, ушел от армейской группировки Вильгельма Риттера фон Лееба и дал блестящий арьергардный бой в предместьях Ленинграда. Там он окопался с шестьюдесятью дивизиями, призванными выдержать двухгодичную осаду. Семен Тимошенко отчаянно контратаковал на извилисто-вогнутом фронте центрального направления, и Москва была спасена. Но депеши с юго-запада продолжали предрекать русским катастрофу.

Отчасти дело было в самом Гитлере. 4 августа он условно предоставил Украине приоритет над советской столицей. В двадцатых числах немцы взяли с боями Днепропетровск, а 23 августа фюрер категорически отверг просьбу генерала Ганса Гудериана о марше на Москву, объяснив, что украинская промышленность и сырье крайне необходимы для войны. «Мои генералы, – сказал он на совещании в тот день, – ничего не знают об экономических аспектах войны». Поэтому-то лучшие части вермахта были брошены через степи. В первую неделю сентября Сталин, прося открыть второй фронт, телеграфировал Черчиллю: «Положение советских войск значительно ухудшилось в таком важном районе, как Украина… Относительная стабильность фронта, достигнутая около трех недель назад, нарушена прибытием примерно тридцати – тридцати четырех немецких дивизий и значительного количества танков и самолетов…»

Разгром близился с роковой очевидностью. И вдобавок подстегивали личные качества командующих. Оккупантами командовал искуснейший тактик Герт фон Рундштедт, а против него действовал самый неподходящий в этой роли Семен Михайлович Буденный. Буденный, который в 1918 году командовал кавалерией, был выразителем худших традиций Первой мировой войны; он просто не знал, что такое маневренная война. Герой Гражданской войны, большевик, любимец Кремля, Маршал Советского Союза, он получил приказ остановить вторжение и миллион человек для этого. Ему не хватило бы и десяти миллионов. Он упрямо настаивал на ведении боя по книге – книге об окопной войне, которая дискредитировала себя еще у предыдущего поколения.

Конечно же он не мог угнаться за мобильностью, которую демонстрировал Рундштедт. В то первое лето восточной кампании у немцев были крупповские танки; у русских – кони. 20 июля он принял бой. Это была детально спланированная операция: после трехминутной артиллерийской подготовки последовала атака двенадцати валов пехоты без огневой поддержки. Он повернул время назад, и результаты оказались плачевными. После кровопролитного боя он сидел неподвижно целых пять дней, оцепенело глядя в равнинную даль, в то время как танковые колонны Гудериана и Хассо фон Мантейффеля в марш-броске отрезали его линии снабжения. Внезапно появившись с фланга, Гудериан совершил разворот на 90 градусов и отсек войска Буденного от войск Тимошенко. Капкан быстро захлопывался. Одесса была окружена. Фланг со стороны Черного моря был открыт. Рундштедт затягивал петлю, а его воодушевленные подчиненные фотографировали грузовики красных, развороченные 88-мм орудиями Альфрида; за два месяца после начала боевых действий большинство украинских опорных пунктов пало. Верховное командование пришло к заключению, что красные «уже больше не способны организовать сильный оборонительный фронт или оказывать серьезное сопротивление в районе группы армий «Юг». Немцы пробили 200-мильную брешь в обороне. Ничто не могло помешать им оккупировать всю Украину и большую часть Крыма. Они так и не останавливались, пока не взяли 19 ноября Ростов-на-Дону, легендарные «ворота на Кавказ». До того времени у них в тылу было спокойно. Во вторую неделю сентября Буденный телеграфировал в Москву, что он покидает Украину. Сталин направил ему на помощь Тимошенко, но через семьдесят два часа после прибытия нового маршала Рундштедт завершил окружение четырех русских армий. Была уничтожена треть Красной армии; полмиллиона славян стали военнопленными. Это была, как провозгласил фюрер, «величайшая битва в мировой истории», а оба советских маршала улетели на самолете, вырвавшись из капкана вместе с политкомиссаром Буденного, партийным лидером Украины Никитой Хрущевым.

В главном управлении Альфрид размышлял над своей собственной картой. Для него этот поход означал миллионы марок, так как его красные флажки указывали на промышленные комплексы, которые надо будет затребовать «в помощь» концерну. Коммунисты, знавшие о Доме Круппов, прекрасно понимали, какие планы связаны с наступлением на Украину. Они были полны решимости по возможности помешать этим планам, эвакуируя предприятия тяжелой промышленности на Урал, на Волгу, в Среднюю Азию и в Западную Сибирь – куда угодно, за пределы досягаемости люфтваффе и Круппа. Уже 2 июля правительство решило перевести металлургический завод по изготовлению бронированных листов из Мариуполя, хотя бои еще были за сотни миль на западе, а 2 августа дирекции завода в Днепропетровске было велено демонтировать трубопрокатный стан, погрузить его на 10 поездов, вновь смонтировать его в Первоуральске на Урале и возобновить там полномасштабное производство к 24 декабря. Эвакуацией руководил член украинского правительства Л.П. Корниец. Были приложены чрезвычайные усилия. Смены работали сутками напролет. Журналист Александр Верт, который набдюдал за этим, делая репортажи для Би-би-си и лондонской «Санди таймс», заключил, что переброску промышленного оборудования на Восток «следует отнести к величайшим достижениям Советского Союза во время войны». И хотя бывали неудачи, все же удалось спасти многое; «283 главных промышленных предприятия» были эвакуированы с Украины в период между июнем и октябрем, «помимо 136 более мелких заводов».

Верт добавил, что «весьма значительное количество оборудования было оставлено». К счастью для Альфрида, в их число входило большинство заводов, отобранных для него. Например, с упомянутым металлургическим заводом в Мариуполе работавшие в бешеном темпе бригады по демонтажу все равно не справились, и в Днепропетровске вермахт оказался слишком быстрым для Корнийца, график которого предписывал окончательную отправку оборудования 6 сентября. К тому времени город уже две недели как был в руках у немцев. Как правило, металлургические заводы – на чем специализировался Крупп – оставались на своем месте. Москве пришлось экономить металл. 11 сентября 1941 года с подтверждением факта потери Украины правительство издало постановление о том, чтобы сталь и железобетон применялись «только в тех случаях, когда использование подручных материалов, таких, как древесина, технически совершенно исключено». Уральские заводы, где рождались новые советские танки, были построены из лесоматериалов.

С другой стороны, Крупп теперь мог выпускать достаточно брони, которой можно было оснастить с дюжину армий. Захват немцами Днепропетровска сделал его, в сущности, единоличным собственником гигантского завода им. Молотова. Но после падения Краматорска вышла неожиданная временная заминка: оккупационные власти отказывались передать ключи от завода крупповцам. Альфриду лично пришлось написать им раздраженно: «До тех пор пока не будет внесена ясность в этот вопрос, фирма Круппа не сможет начать работы в Краматорске. Во всяком случае, пять крупповских представителей прибыли в Краматорск. Директор доктор Коршан будет в вашем распоряжении в любое время, чтобы обсудить с вами это предложение. Буду вам благодарен за скорейшее его назначение. Лично я буду в Берлине только на следующей неделе». Его поездка в столицу была успешной: и ключи были переданы, и он стал обладателем двух самых лучших и современных машиностроительных заводов в Европе – завода им. Ильича и Азовского.