Франклин Рузвельт. Человек и политик - Джеймс Макгрегор Бернс

Пока Рузвельт и Черчилль обменивались телеграммами об Италии, группа сопровождавших премьера лиц (самая многочисленная до сих пор, если учесть, что она включала госпожу Черчилль и их дочь Мэри, а также свыше 200 помощников) двигалась на борту корабля на запад. Как обычно, по пути шла активная работа над будущими планами. По прибытии 9 августа в Галифакс и проверке результатов подготовительных мероприятий в Квебеке, где специально построены накаты для подъема президента на верхний этаж цитадели, Черчилль с дочерью отправились в Гайд-Парк. Совершив по пути зигзаг, чтобы показать Мэри Ниагарский водопад, он сказал репортерам, что видел водопад тридцать лет назад и с тех пор принцип действия этого чуда природы не изменился. В Гайд-Парке Черчилль встретил обычное гостеприимство Рузвельта, душную погоду и выслушал жалобы болезненного Гопкинса на утрату расположения шефа. Но через два дня все выглядело по-прежнему. Вскоре вся компания выехала на север для переговоров.

Представители военных штабов Рузвельта снова попытались подготовиться к конференции столь же тщательно, как и помощники Черчилля. Они понимали, что поддержка их позиции Верховным главнокомандующим — решающий фактор. Маршалл доказывал Рузвельту необходимость скорейшего десанта через пролив, используя весь свой моральный и профессиональный авторитет. Помня, что за очевидным решением в прошлом году о проведении операции «Раундап» («Облава») последовало вторжение в Северную Африку, начальник штаба сухопутных сил решительно возражал против каких-либо периферийных операций в дальнейшем. Стимсон, вернувшийся только что из Лондона, где спорил лицом к лицу с Черчиллем о планах десантной операции через пролив, ставил вопрос перед президентом еще жестче.

— Мы не сможем войти в соприкосновение с немецким противником, пока нашими войсками командует англичанин, — говорил он Рузвельту. — Бремя Пассендаля и Дюнкерка слишком давит на англичан.

Они готовы воевать с немцами лишь на словах, убеждал министр президента. Все еще считают, что Германию можно победить одной ставкой на истощение, но Сталина этими трюками не проведешь.

Стимсон пытался убедить президента историческим примером:

— Дома нам предстоит трудный год. Робкие граждане и злопыхатели готовы воспользоваться любым нашим колебанием по части ведения войны. Твердое, решительное руководство, с другой стороны, заставит их замолчать. Американцы вели себя так в ужасном 1864 году, когда одобрили решительную настойчивую тактику ведения боев в Вирджинии, несмотря на большие потери при Уилдирниссе, Споттсильвании и Колд-Харборе.

Если Рузвельт нуждался в убеждении, чтобы принять решение по десантной операции через канал, Стимсон и Маршалл своего добились. Встретив в Квебеке твердую и единую позицию американцев, англичане приготовились теперь взять на себя обязательство по операции, но по-прежнему добивались активизации усилий союзников в Италии — отчасти, говорили они, для подготовки вторжения во Францию. Но при всем этом Черчилль возражал против наступательных операций во Франции, пока союзники не достигнут полного превосходства в наземных силах и авиации. Несколько дней начальники штабов сторон спорили до хрипоты о правильном сочетании сил, концентрировавшихся для операции через пролив и вторжения в Италию. Рузвельт и Черчилль поддерживали каждый свою сторону. В итоге договорились, что главной операцией союзников станет десант через пролив, намеченный на 1 мая 1944 года. Предусматривалась также активизация усилий в Средиземноморье с целью вывести из войны Италию и захватить Римскую область для базирования там авиации. Вторжение в Южную Францию — проект, которому Черчилль давно противился, причем так и не принял полностью, — планировалось в связи с ударом на севере.

Агония Италии все настойчивее напоминала о себе в тихих комнатах здания, с окнами, выходящими на стены когда-то осаждавшейся крепости. Бадольо все еще находился в щекотливом положении: с одной стороны, нацисты накапливали силы к северу от Рима, с другой — маячило вторжение в Италию союзников из Сицилии. Возникла продолжительная пауза в боевых действиях, пока противоборствовавшие стороны находились в равновесии сил, а Бадольо зондировал почву в Испании и Португалии. Союзники настаивали на безоговорочной капитуляции, намекая позже на облегчение условий сдачи. Это напоминало диалог слепых, в котором каждый — жертва собственных галлюцинаций. Два историка позднее отмечали: «В преддверии кошмара немецкой оккупации Италия молила: „Помогите, я не свободна!“ После долгой паузы союзники ответили: „Сдавайтесь!“

В сущности, Рузвельт требовал, чтобы Эйзенхауэр просто добивался формальной безоговорочной капитуляции, указывая на более благоприятное отношение союзников позже в зависимости от степени сотрудничества Италии с ними. Англичане предпочитали немедленное военное решение проблемы долгосрочным политическим мерам. В Квебеке президент следовал британской линии. Однако военные события вскоре возобладали над дипломатией и переговорами. Перед рассветом 3 сентября британская 8-я армия начала форсировать Мессинский пролив и накапливаться на побережье континентальной Италии. В тот же день представители Италии после мучительных переговоров подписали условия военной капитуляции в оливковой роще близ Сиракуз. Было очевидно, что огласка капитуляции вызовет немедленные ответные действия немцев, поэтому генерал Максуэл Тэйлор отправился в Рим, чтобы согласовать с итальянским Генеральным штабом внезапный захват авиадесантными силами союзников аэродромов вокруг Рима. Он опоздал — нацисты выступили первыми, имея превосходящие силы. Десант Тэйлора отменили, но прекращение огня объявлено. Италия капитулировала.

Теперь события ускорились. Немцы начали окружать Рим. Королевская семья, Бадольо и его чиновники бежали в Бриндизи. Итальянские боевые корабли, после того как подверглись массированным бомбардировкам немецкой авиации, укрылись на Мальте. Муссолини, переведенного в горное ущелье в Центральной Италии, вызволили из заключения 90 немецких парашютистов, доставивших его на торжественный прием фюрера. Между тем союзники начали в Италии решающие операции.

Американские и английские войска 9 сентября высадились в Салерно, на пляжах, расположенных большим полумесяцем в 30 милях к югу от Неаполя. Пехота союзников двинулась по узкой равнине к зубчатому горному хребту, встречая яростное, но разрозненное сопротивление. Накануне вторжения союзников итальянские войска узнали о капитуляции страны, но немцы искусно обороняли эту местность, поэтому сопротивление наступлению союзников оказалось более серьезным, чем ожидалось. Фельдмаршал Альберт Кессельринг с облегчением узнал, что союзники не высадились ближе к Риму. Поскольку высадка совершилась далеко на юге, фельдмаршал укрепился в столичной области. Но Салерно располагался также довольно далеко, и 5-я армия генерала Марка Кларка пользовалась надежным прикрытием с воздуха и имела надежную связь с 8-й армией Монтгомери, наступавшей от Таранто и с подъема «итальянского сапога».

Через четыре дня после высадки союзников у Салерно немцы накопили достаточно сил, чтобы нанести ряд мощных ударов по позициям союзников и попытаться отрезать два десанта друг от друга; это им почти удалось. Американские артиллеристы и противотанковые подразделения приняли на себя основной удар немцев, поддержанные огнем корабельной артиллерии союзников. Несмотря на вынужденное отступление, десантники удержались на пляжах. Через неделю после дня высадки передовые дозоры 5-й и 8-й армий вошли в непосредственный контакт.