Полководцы империи. Иван Дибич, Михаил Лорис-Меликов, Михаил Скобелев, Степан Макаров - Михаил Мягков

После наполеоновских войн русская армия была самой многочисленной и сильнейшей в Европе. Солдаты, офицеры и генералы умели побеждать противника в любых условиях. Однако наступило мирное время, и власти стали нужны не инициативные и самостоятельные воины, а послушные «солдатики». Череда войн закончилась, наступило время парадов и маневров.

Особенно ярко этот новый подход к строительству вооруженных сил проявился в правление императора Николая I (1825–1855 гг.). Его вступление на престол было ознаменовано восстанием декабристов на Сенатской площади 14 декабря 1825 г., когда бунтующим офицерам, требовавшим отменить крепостное право и ввести в стране конституцию, удалось взбунтовать солдат нескольких гвардейских полков. Покончив с бунтовщиками, император решил ввести в стране порядок, основанный на строгом контроле и подчинении, и армия должна была играть главную роль в государственном механизме. Более того, она сама стала важной частью машины российской государственности.

В 1831 г. был издан «Рекрутский устав», ставший основой комплектования русской армии. Все податные сословия Российской империи (каждое отдельно) делились в губерниях и уездах на тысячные участки, на которые определялось число рекрутов. Сроки для обычных наборов устанавливались с 1 ноября по 31 декабря. На службу принимали людей в возрасте от 20 до 35 лет, а общий срок службы составлял 25 лет. Отдельно в уставе оговаривались болезни, препятствующие приему, и категории лиц, неподлежащих рекрутской повинности. К таким принадлежали жители Архангельской губернии, а также городов и селений в стоверстной полосе на границах с Австрией и Пруссией. Были сословия, как например, купцы всех трех гильдий, которые освобождались от повинности «натурой» и выплачивали вместо рекрута 1000 рублей. До 1849 года принятому рекруту сразу выбривали лоб, а не «удостоенному» принятия – затылок. Вот как выглядел сложный процесс превращения крестьянина или городского жителя в новобранца.

Вначале рекрута раздевали догола и военная приемная комиссия осматривала его на предмет отсутствия болезней и физических недостатков, препятствующих несению военной службы. Удовлетворяющему всем условиям рекруту председатель комиссии говорил: «Лоб!» Это слово затем повторял унтер-офицер, передающий новобранца нижним чинам, которые вели того в комнату для выбривания лба и бороды. В той же комнате чиновники записывали имя и приметы «счастливца». С этой минуты ответственность за рекрута переходила от отдатчика к приемщику, под командой которого состояла стража для надзора за новобранцами.

В городах вплоть до отправки партии рекруты состояли при батальонах Внутренней стражи. Там они принимали присягу и делились на артели по 10 человек. Чтобы предотвратить побеги внутри артели, действовала круговая порука. Первое время, пока не набиралось нужного количества новобранцев, рекрута учили строевым приемам без оружия и объясняли азы военно-уголовного законодательства. Также каждый принятый на службу получал комплект обмундирования, считавшийся собственностью рекрута и не отбиравшийся при прибытии в часть. С 1827 г. в него входили: серая шинель с серым воротником и погонами, черный галстук, темно-зеленые брюки, как у солдат, но без выпушки, фуражная шапка с темно-зеленым околышем, ранец из серого крестьянского сукна, две белые рубахи, полушубок и темно-зеленые рукавицы. Шитье обмундирования на три утвержденных размера проводилось при батальонах Внутренней стражи, после чего вещи рассылались в губернские и уездные города.

Когда количество рекрутов на сборном пункте достигало установленной величины, до 300 человек для малого сбора и до 500 – для большого, из них формировали «партию» для отправки к месту службы. Командовал «партией» офицер, а на 12 рекрутов выделялось по одному конвоиру. Три солдата отдельно охраняли состоящий при офицере сундук с деньгами и бумагами. На ночлегах и дневках рекрутов кормили местные жители, которым платил офицер. Офицеру также было дано право наказывать провинившихся. Максимальным наказанием было 100 ударов розгами. Совершивших серьезные преступления сдавали властям губернских городов.