Татары и русские в едином строю - Александр Широкорад

На Руси татары жгли русские города, а наш храбрый Александр Ярославич занят был личными делами. В 1239 г. он в Новгороде изволил жениться на Александре (по другой версии, Параскеве) Брячиславне. Происхождение ее неизвестно[50].

А чем занимается великий князь Ярослав Всеволодович в 1239 г.? Готовит Владимиро-Суздальскую Русь к отпору монголам? Ведь не исключено новое нашествие. Увы, нет. Вместо этого он отправляет свою дружину на разгром достаточно удаленных от Владимира русских княжеств.

Так, зимой 1238/1239 г Ярослав Всеволодович и его сын Александр идут походом на Смоленск, якобы спасать оный град от литовцев. Ряд историков утверждают, что де литовцы захватили большую часть Смоленского княжества, а некоторые считают, что и сам Смоленск был захвачен литовцами. Но вот ни русские летописи, ни западные хроники этого факта не подтверждают.

Спору нет, набеги литовцев имели место. Сколько-нибудь крупные из них описаны в летописи, как, например, набег 1234 г. на Торопец, но чтобы Литва взяла Смоленск в 1238 г. — полный бред.

Замечу, что в летописи есть упоминание, что «Ярослав Смоленск урядил и посадил там князя Всеволода Мстиславича».

Есть сведения, что смоленский князь Святослав Мстиславич был убит дружиной Ярослава Всеволодовича под стенами Смоленска.

Следует отметить, что ставленник Ярослава князь Всеволод Мстиславич, сын Мстислава Старого, был довольно серой личностью. В 1219 г. отец посадил его княжить в Новгороде, но через три года вече «показало ему путь», и с тех пор бедный Всеволод мыкался без места.

Замечу, что великий князь Ярослав не ограничился Смоленском. В том же 1239 г. он двинулся на юг к городу Каменцу. Город был взят, и там захвачена в плен жена соперника Ярослава князя Михаила Всеволодовича Черниговского.

Понятно, что затевать захватнические (а не оборонительные!) войны на западе и юге великий владимирский князь мог, лишь только обеспечив себя на востоке.

Вполне возможно, что следствием захвата Смоленска Ярославом Всеволодовичем явилось участие смоленской дружины в походе Бату-хана на Польшу. Сведения об этом содержатся в булгарской летописи- и монографии З.З. Мифтахова[51].

Согласно булгарской летописи, вместе с татарами в Польшу пошла дружина численностью в 10 тысяч человек под началом князя Михаила. Численность смоленского войска явно преувеличена, а князем Михаилом мог быть молодой князь Михаил Ростиславич, троюродный племянник Всеволода Мстиславича. Причем смоляне отличились при штурме ряда польских городов, особенно Кракова. Есть косвенные данные об участии смоленского войска в битве под Легницей. Якобы смоляне, смешавшись с поляками в ходе битвы, начали кричать: «Все пропало, мы разбиты, бежим!», что вызвало деморализацию и всеобщее бегство ляхов[52]. Добавлю, что русский и польский языки были настолько близки, что и князья, и простые ратники понимали друг друга без переводчиков.

В ходе борьбы с татарами погибли многие ветви Рюриковичей. Самое же интересное, что все семейство Ярослава Всеволодовича уцелело. Остались живы все сыновья — Александр, Андрей, Константин, Ярослав, Афанасий, Даниил и Михаил. Именно они будут владеть всей Северо-Восточной Русью, о чем без татар они и мечтать не могли.

Новый великий князь владимирский Ярослав Всеволодович в том же 1239 г. отправился в Булгар с большой казной. Замечу, год еще 1239-й, Киев еще не взят, никакой Золотой Орды нет, практики выдачи ордынских ярлыков русским князьям нет, я уж не говорю о том, что Ярослав сел абсолютно законно на место своего старшего брата. Наконец, татары еще никакой дани не установили.

И вот великий князь Ярослав приезжает в Булгар к татарскому наместнику Кутлу-Бута. Привезенную Ярославом дань поделили между собой Гази Барадж и Кутлу-Бута: три четверти взял посол-наместник, а четверть — эмир.

Профессор З.З. Мифтахов иронизирует по сему поводу: «Кто заставил Ярослава привезти такое огромное количество дани? Никто. Эмир Гази Барадж даже очень удивился такой прыти, такой степени покорности. Еще более удивился и посол, и эмир тому, в каком виде явился великий князь. По свидетельству очевидца Гази Бараджа, Ярослав "явился с обритыми в знак покорности головой и подбородком и выплатил дань за три года". Возникает резонный вопрос: кто заставил великого князя в знак покорности сбрить голову и бороду? Это он сделал по своей инициативе, ибо и эмир Волжской Булгарии, и посол-наместник великого хана Монгольской империи были поражены увиденным.

Так началось развитие того явления, которое впоследствии стало называться игом. Как известно, в мир русской историографии термин "иго" запустил Н.М. Карамзин (1766–1826 гг.). "Государи наши, — писал он, — торжественно отреклись от прав народа независимого и склонили выю под иго варваров".

Необходимые пояснения: слово "выя" означает “шея”, а "иго" — "хомут ", а также то, чем скрепляют хомут.

Итак, Н.М. Карамзин утверждал: "Наши государи добровольно отреклись от прав народа независимого и склонили шею под хомут варваров". Сказано образно, сказано верно! Действительно, великий князь Ярослав Всеволодович по своей инициативе заложил фундамент новых отношений между Северо-Восточной Русью, с одной стороны, Монгольской империей и Волжской Булгарией, с другой»[53].

Как русскому человеку, мне обидно читать такое, но чем возразить? Разве тем, что, видимо, эти деньги Ярослав считал платой татарам и Гази Бараджу (участнику похода) за то, что они не схватили его по пути во Владимир и дали возможность сесть на владимирский престол. Вполне возможно, что Ярослав не думал, что таким способом он устанавливает «иго».

Второй раз Ярослав Всеволодович поехал в Орду в 1242 г. По одним летописям, он отправился по приглашению хана Батыя, по другим — опять в инициативном порядке. Но, в любом случае, Батый, по словам летописца, принял Ярослава с честью и, отпуская, сказал ему: «Будь ты старший между всеми князьями в русском народе».

Вслед за великим князем владимирским в Орду чуть ли не толпой двинулись кланяться и другие князья. Так, в 1244 г. туда явились Владимир Константинович Углицкий, Борис Васильевич Ростовский, Глеб Васильевич Белозерский, Василий Всеволодович, а в 1245 г. — Борис Васильевич Ростовский, Василий Всеволодович, Константин Ярославич, Ярослав II Всеволодович, Владимир Константинович Углицкий, Василько Ростовский со своими обоими сыновьями — Борисом и Глебом и с племянником Всеволодом и его сыновьями Святославом и Иваном.