Первый штурм Севастополя. Ноябрь 41-го - Александр Неменко

5-я батарея 1000 метров северо-западнее кордона Мекензи № 1. НП высота 126,4»^[658].

Помимо дивизиона части 388-й СД поддерживал 2-й дивизион 265-го корпусного артполка. Командный пункт 2-го дивизиона и командный пункт 778-го полка (командир майор И.Ф. Волков) располагались на высоте «Москва». Эту же высоту упоминает бывший командир батальона Электромеханической школы И.Ф. Жигачев. Командный пункт этого батальона располагался там же. Эту же высоту в качестве КП указывают и ветераны «Богдановского» 265-го корпусного артполка. Сопка «Москва», по воспоминаниям Жигачева, – это высота 64.4 (в саженях), современная отметка 136.9. недалеко от «Екатерининской» дороги. Но М.К. Норенко указывает, что это высота 59.9 (она же 127.9). Скорее всего, его данные являются более точными.

4-й сектор

Граница между 3-м и 4-м секторами проходила по долине Бельбека. Окруженный в районе ст. Бельбек 18-й батальон морской пехоты занял круговую оборону. Артиллеристы 1-го дивизиона 397-го артполка (командир полка майор Поляков) смогли выскочить из окружения и заняли позиции в районе х. Моцениго (артель «Серп и Молот»).

Достаточно интересная ситуация сложилась на плато. Как пишет П.А. Моргунов: «В IV секторе утром 40-я кавалерийская дивизия и 8-я бригада морской пехоты перешли в контратаку и несколько потеснили противника. В бою смертью храбрых погиб командир 151-го кавалерийского полка майор Н.А. Обыденный.

773-й стрелковый полк опоздал с выходом на исходный рубеж и при подходе к району 8-й бригады попал под удар самолетов, а затем под артиллерийско-минометный огонь противника. Полк понес большие потери и начал отходить. Это дало возможность врагу окружить 241-й стрелковый полк. Бойцы этого полка дрались геройски, отбили несколько атак и вышли из окружения в ночь на 19 декабря»^[659].

Т.е., по логике П.А. Моргунова, во всем виноват только 773-й полк (командир капитан Ашуров). Непосредственные участники событий описывают события чуть иначе. 773-й полк действительно опоздал с выходом. В соотвествии с Боевым приказом № 004 штаба 4-го сектора он должен был к 7.00 выйти на дорогу, идущую по краю плато к кургану Азис-Оба, и совместно с остатками 2-го батальона и 40-й КД атаковать в направлении Азис-Оба^[660].

По данным В.Л. Вильшанского, сводный батальон из состава 3-го и 2-го батальонов еще в 16 часов 17.12.41 г. вышел на позиции^[661], но данные первичных документов этого факта не подтверждают. Еще один интересный факт по составу 40-й КД: противник в своих документах утверждает, что атака на 65-й пехотный полк велась с применением танков. Действительно, в составе дивизии числится бронеэскадрон в составе 7 танков, но точный состав его пока неизвестен. К январю 1942 г. в нем оставалось 7 танков Т-38.

Кроме того, противник утверждает, что советская 40-я дивизия атаковала частично в конном строю. Это противоречит советским данным, но факт остается фактом. Противник утверждает, что утром центр позиций 22-й ПД атаковали несколько эскадронов кавалерии, пехота численностью до двух рот и несколько танков. Но в журнале боевых действий дивизии этих данных нет.

Из журнала боевых действий 40-й кавдивизии: «18.12.41 Пр-к с применением сильного арт. минометного огня возобновил наступление. 8 МБ в утру 18.12 не была полностью приведена в порядок и не заняла указанный ей рубеж, почему пришлось растянуть часть 40 кд.

773 сп также не вышел на указанный рубеж, т. к. опоздал в пути на 5 часов и весь его участок обеспечивался охранением 154 КП. В боях 17.12 части дивизии понесли серьезные потери, особенно 151 КП, который потерял в бою своего командира полка майора Обыденного и нескольких командиров эскадронов и взводов. В результате до 11:30 путь для движения пр-ка со стороны г. Азиз-Аба был открыт, чем он и воспользовался, начав с 9.30 продвижение в направлении отм.62,5 (отм.133,3).

Лишь в 11.30 подошел 773 сп и начал развертываться на рубеже 1,5 км восточнее отм. 62,5, где он был встречен огнем автоматчиков и минометов, а затем атакован танками в пехотой пр-ка. Не выдержав такого натиска и не успев развернуться для боя, 773-й сп сразу потерял управление и в панике разбежался. Воспользовавшись этим, пр-к подошел в вост. скатам выс. 62, 5. В связи с создавшейся обстановкой комдив полковник Кудюров был вынужден ввести в дело свой резерв 154 КП с задачей задержать пр-ка, не дать ему распространяться далее на запад от выс. 62, 5. 154 КП под командованием подполковника Макаренко быстро развернулся для боя, приостановил движение врага, выведя из строя 2 танка пр-ка и нанес значительные потери его живой силе»^[662].

Причины опоздания 773-го полка непонятны. Он находился в районе отм. 104,5 в лесу. Пешим маршем до места боя двигаться максимум два часа. Приведу воспоминания, описывающие ситуацию «изнутри»:

«17 декабря 1941 года рано на рассвете подняв полк, в походной колонне, перейдя долину Бельбка, мы направились севернее селенья Дуванкой на возвышенность Кара-Тау, где и держала, как я узнал позже, 8 бригада морской пехоты Вильшанского. Или марш был медленный, или организация была никудышняя, но к передовой мы приблизились часов в 9 утра, когда противник начал сильнейший артиллерийский обстрел.

Справа от дороги полевой появились семь или восемь немецких танков, а между ними так и шныряли мотоциклы, а минометный обстрел так и шипел на каждом шагу. Ни от кого из своего начальства я не получал приказов. Расположились впереди окопчиков по колено, вырытых без никакой системы, а артиллерийский и особенно минометный обстрел так и шел.

Солдата 1-го взвода Хусейнова ранило в лицо, и все азербайджанцы гурьбой тут как тут. А врагу этого только и нужно. На моих глазах гибли люди, погиб командир роты связи лейтенант Петров, так распластавшись на дороге, и остался. Рядом со мной появился капитан Топилин, наш новый нач. штаба полка, и его пуля так в лоб и сразила. Я с кармана вытащил документы, печать полка, отцепил полевую сумку, и положил около себя.

Видел как какой-то майор, не с нашего полка пытался навести порядок, приказывая сместиться влево, и его пуля сразила. Такой был ералаш, убивали многих наших солдат на глазах без оружия и окопов, длился он часа три или может четыре… После ранения, я оказался в районе совхоза им Софьи Перовской, там был какой-то медсанбат, в котором я пробыл дней 5 или 6… после этого я попал к Братскому кладбищу, где, как я узнал находились тылы нашего полка, который, как я узнал никакой пользы не принес, но полег почти на 100 %.