Восхитительные женщины. Неподвластные времени - Серафима Чеботарь

Любовь Евгеньевна Белозерская

В доме военспецов в Ржевском переулке, куда в начале 1929 года вселились Уборевичи и Шиловские, постоянно проходили музыкальные вечера, артистические встречи или домашние «приемы» для семей военных, и везде блистала Елена Сергеевна, признанная одной из первых красавиц Москвы. Мнения знавших ее расходятся, насколько и в чем была она красивой, но в том, что Елена Сергеевна была полна непреодолимого обаяния, привлекавшего к ней любого, – сходятся все. Один из ее знакомых вспоминал: «Когда Елена Сергеевна входила в гостиную, дамы наши вздрагивали и спешили отвлечь внимание своих мужей». Всегда элегантно и со вкусом одетая, тщательно причесанная, с маникюром – что редкость среди тогдашних высокопоставленных жен, – и благоухавшая духами от Герлена, она ко всему прочему была на редкость внимательной и благожелательной собеседницей.

Михаил Афанасьевич Булгаков

Однако какой бы счастливой ни выглядела со стороны жизнь Шиловских, Елене Сергеевне, как и будущей булгаковской Маргарите, словно чего-то не хватало: «Мне иногда кажется, что мне еще чего-то надо, – писала она сестре, которая тогда вместе с труппой МХТ была в Европе. – Ты знаешь, как я люблю Женей моих, что для меня значит мой малыш, но все-таки я чувствую, что такая тихая, семейная жизнь не совсем по мне. Или вернее так, иногда на меня находит такое настроение, что я не знаю, что со мной делается. Ничего меня дома не интересует, мне хочется жизни, я не знаю, куда мне бежать, но хочется очень. При этом ты не думай, что это является следствием каких-нибудь неладов дома. Нет, у нас их не было за все время нашей жизни. Просто, я думаю, во мне просыпается мое прежнее «я» с любовью к жизни, к шуму, к людям, к встречам и т. д. и т. д. Больше всего на свете я хотела бы, чтобы моя личная жизнь – малыш, Женя большой – все осталось так же при мне, а у меня кроме того было бы еще что-нибудь в жизни, вот так, как у тебя театр».

Конец «тихой семейной жизни» наступил, как считается, в феврале 1929 года, когда, по воспоминаниям Елены Сергеевны, она познакомилась с Михаилом Булгаковым. «Это было в 29-м году в феврале, на масленую. Какие-то знакомые устроили блины. Ни я не хотела идти туда, ни Булгаков, который почему-то решил, что в этот дом он не будет ходить. Но получилось так, что эти люди сумели заинтересовать составом приглашенных и его, и меня. Ну, меня, конечно, (привлекла) его фамилия. В общем, мы встретились и были рядом». Своему брату она писала об этой встрече: «Сидели мы рядом… у меня развязались какие-то завязочки на рукаве… я сказала, чтобы он завязал мне. И он потом уверял всегда, что тут и было колдовство, тут-то я его и привязала на всю жизнь».

Чаще всего говорят, что дело было в доме художников Моисеенко (хотя есть и другие версии – например, что встреча произошла на вечере у Уборевичей). Елена Сергеевна была с Шиловским, а Михаил Афанасьевич с женой – Любовью Белозерской. Но присутствие супругов не помешало ни знакомству, ни вспыхнувшему чувству. «Это была быстрая, необыкновенно быстрая, во всяком случае с моей стороны, любовь на всю жизнь», – говорила позже Елена Сергеевна. Сначала Булгаков пригласил ее кататься на лыжах, потом в театр на генеральную репетицию, потом – актерский клуб, репетиции, рестораны, прогулки по старой Москве… Однажды она взмолилась – мол, устала, надо наконец выспаться… Ночью он пришел: «Взял под руку и на все мои вопросы и смех – прикладывает палец ко рту и молчит, – вспоминала Елена Сергеевна. – Ведёт через улицу, приводит на Патриаршие пруды, доводит до одного дерева и говорит, показывая на скамейку: здесь они увидели его в первый раз. И опять – палец у рта, опять молчание…»

Ольга Бокшанская – личный секретарь Владимира Немировича-Данченко

Михаил Булгаков и Елена Шиловская (Булгакова)

Поначалу развивающийся роман оба пытались – даже от самих себя – скрыть под маской дружбы. Булгаковы стали бывать в доме Шиловских, Елена Сергеевна с мужем нередко появлялась у Булгаковых: с Любовью Евгеньевной она даже подружилась и часами обсуждала с нею парижские моды (Белозерская несколько лет прожила в эмиграции, проделав обычный для многих путь из Константинополя в Париж и затем в Берлин). Летом Елена Сергеевна уехала в Ессентуки, куда Булгаков писал ей письма, пересыпанные лепестками красных роз, а когда она вернулась, преподнес ей незаконченную рукопись под заглавием «Тайному другу» (из которой впоследствии вырос прославленный «Театральный роман»).

Известно, что поначалу Булгаков не собирался разводиться – да и что мог он предложить счастливой в браке жене генерала? В то время у Булгакова, уже прославившегося в конце двадцатых своими фельетонами и пьесами, наступила черная полоса: его пьесы снимались с репертуара, его произведения не печатались, его нигде не брали на работу. Отчаявшийся Булгаков решился написать письмо «Правительству СССР», а точнее Сталину, где просил или выпустить его – вместе с женой, Любовью Белозерской, – за границу, или позволить работать в театре. Помогала перепечатывать и отправлять письмо Елена Сергеевна – чем был очень недоволен Шиловский.

Возможно, если бы семейный союз Елены Сергеевны был бы неудачным, построенным не на взаимной любви и уважении, она бы не так мучилась, разрываясь между двумя мужчинами, но она искренне любила мужа и сыновей, и была уверена в столь же искренней любви мужа. Тем тяжелее было ей, когда Евгений Александрович все узнал. В начале февраля 1932 года разразился скандал, Шиловский ходил объясняться к Булгакову (сплетники даже уверяли, что он угрожал писателю пистолетом) и добился от него и от жены обещания – не видеться, не разговаривать по телефону, не переписываться. «… Мне было очень трудно уйти из дома именно из-за того, что муж был очень хорошим человеком, из-за того, что у нас была такая дружная семья. В первый раз я смалодушествовала и осталась…», – вспоминала позже Елена Сергеевна. Считается, что этот «любовный треугольник» был описан Булгаковым в его пьесе «Адам и Ева», где под именами Красовского, Евы и Ефросимова скрываются Шиловский, Елена и сам Булгаков…

Свое слово они держали: Булгаков и Елена Сергеевна не виделись больше полутора лет. За это время его приняли ассистентом-режиссером во МХАТ, возобновили его пьесу «Дни Турбиных», предложили написать биографию Мольера для серии ЖЗЛ. А главное – Булгаков начал писать тот самый роман, который на века прославит его имя, и который должен был начинаться именно там, где он как-то ночью показал Елене Сергеевне, – на Патриарших прудах. Поначалу в романе не предполагалось любовной линии, и лишь в начале тридцатых годов, когда в его жизнь вошла Елена Сергеевна, в роман вошла Маргарита.