История Франции. С древнейших времен до Версальского договора - Уильям Стирнс Дэвис

Такие в высшей степени практичные методы дали нужный результат. Выбирая между анархией и Луи-Наполеоном, французский народ предпочел Луи-Наполеона. За него пользу было подано 7 миллионов 481 тысяча голосов, а против него 647 тысяч^[257]. Он быстро провозгласил себя президентом на десять лет с правами почти самодержца и Законодательным собранием, полностью отданным на его милость. Но мало кого из французов сильно интересовала эта последняя стадия республики с «принцем-президентом». Все знали, что скоро произойдет.

Чтобы расчистить путь для последнего шага, де Морни, никогда не уклонявшийся от грязной работы, заставил судебные органы поторопиться. Видных радикалов ускоренно судили сначала суровые трибуналы, а под конец – Специальный суд, что-то вроде Революционного трибунала наоборот, чтобы быстро и в упрощенном порядке разделываться с политическими преступниками. «Количество виновных и боязнь раздора в обществе не позволяют нам поступить иначе», – писал де Морни в своем циркуляре. В эти специальные суды попало значительно больше 20 тысяч подобных дел. Старым консерваторам было почти нечего бояться: их скоро отпустили. С республиканцами и даже с умеренными либералами обошлись иначе. Из них 3 тысячи человек были отправлены в тюрьмы Франции, около 10 тысяч были сосланы в Алжир и примерно 6 тысяч получили разрешение жить дома под надзором полиции.

Но гораздо больше республиканцев и либералов, в том числе некоторые из самых выдающихся людей страны, оказались в изгнании – в Англии, Бельгии или Швейцарии. Жорж Санд написала в 1852 г.: «Когда вы приезжаете в провинцию и видите, как велики там уныние и подавленность, вам нужно помнить, что вся сила [общественного мнения] была сосредоточена в нескольких людях, которые теперь находятся в тюрьме, мертвы или изгнаны».

А 29 марта 1852 г. принц-президент торжественно провозгласил вступление в силу новой конституции и при этом высокопарно заявил: «Сегодня заканчиваются диктаторские полномочия, которые дал мне народ». Его ждал более высокий титул, чем звание «диктатора». Во время поездки принца-президента по Франции его принимали с поистине королевскими почестями. В своих речах он ясно давал понять, что скоро будет монархом, и обещал, что его царствование будет прекрасным. Многие консерваторы опасались, что племянник, по примеру дяди, втянет Францию в опасные войны – он очень старался успокоить этих людей. В Бордо он произнес свою знаменитую фразу: «Империя – это мир». Затем наступила кульминация. Сенат, снова созданный новой конституцией, представил на утверждение постановление о том, что Франция – империя и «Наполеон III – император французов». Снова было проведено неизбежное всенародное голосование (оно прошло 21 ноября 1852 г.). Радикалы были разгромлены и утратили мужество. Организованной оппозиции не было. И 7 миллионов 824 тысячи человек проголосовали за возведение главы бонапартистов на престол, 253 тысячам человек было позволено считаться сказавшими «нет». И 2 декабря 1852 г., в годовщину битвы при Аустерлице и своего государственного переворота, Наполеон III стал наследственным императором со всеми роскошными атрибутами французского самодержавия. Так замкнулся круг – от монархии к монархии.

Так был достигнут один из величайших личных успехов в истории. Человек, который за несколько лет до этого (по словам королевы Виктории) «находился в изгнании, был беден, никто о нем не думал», теперь был практически самодержавным правителем страны, которая тогда считалась самой богатой и сильной в континентальной Европе.

В следующие десять лет Луи-Наполеон стал самым могущественным и влиятельным человеком в Европе. Наши современники с трудом могут представить себе, как сильно он занимал умы и воображение людей. Но все дни его величия люди помнили о предательском и жестоком перевороте, который привел его к власти. Его непримиримые враги в изгнании дали ему прозвища Наполеон Малый и Фальшивый Наполеон. В 1870 г. мир узнал, что эти прозвища были верны.