НКВД и СМЕРШ против Абвера и РСХА - Анатолий Чайковский

Терпя поражения в открытой и тайной войне, повлиять на ситуацию гитлеровцы попытались путем проведения масштабных террористических актов. «13 мая 1944 г. в 9 часов 30 минут, – писал в спецсообщении в 3-е Управление НКГБ заместитель начальника транспортного отдела Наркомата госбезопасности подполковник Я. П. Рябов, – в зале ожидания пассажиров ст. Луга, Октябрьской железной дороги произошел взрыв капсюля, находившегося в вещевой сумке, оставленной военнослужащими.

Расследованием и осмотром места происшествия установлено, что двое неизвестных, одетых в военную форму, оставили две вещевые сумки, за которыми попросили присмотреть находившихся там пассажиров, а сами из помещения отлучились. Спустя 15–20 минут при передвижении сумок произошел взрыв, не вызвавший разрушений и жертв. В сумках оказалось: по 20 толовых шашек 400 грамм каждая (всего 16 килограмм) и 7 ручных гранат Ф-1».

По счастливой случайности несчастья не произошло. Эквивалент взрывчатки предполагал сотни человеческих жертв, уничтожение здания вокзала, не исключено – и детонацию боеприпасов, находившихся в вагонах на станции, взрывы цистерн с горючим и др. «17.V.1944 г., – отмечал Я. Рябов, – оставившие взрыввещества на ст. Луга диверсанты были задержаны в Лядском районе Ленинградской области и оказались: 1. Попов Андрей, 30 лет, русский, завербованный в лагере военнопленных; 2. Ермоленко Михаил, 35 лет, русский, завербован в лагере военнопленных. На допросе в Лядском РО НКГБ они показали, что помимо оставленных взрыввеществ на станции Луга, ими в штабель с углем подброшены два куска взрывчатки, замаскированной под уголь.

Осмотром имеющегося на станции Луга угля один кусок взрывчатки был обнаружен на складе торфа электростанции, а второй – в угле, завезенном для горна кузницы ПЧ при ст. Луга».

Еще двух диверсантов в офицерской форме обезвредили в Калининской области. Один из них, некий Тихон Васечкин, показал: «Мною получено задание провести взрыв в зале ожидания вокзала ст. Бологое. Для этой цели перед вылетом нас снабдили толом весом по 12 килограммов и химическими взрывателями замедленного действия. О технике выполнения задания инструктировали следующим образом: в момент наибольшего скопления людей на вокзале подготовить тол к взрыву, предварительно зарядив его взрывателем, и оставить в помещении вокзала, а самим во избежание задержания уехать с первым отходящим поездом в сторону фронта.

Химический взрыватель должен сработать через час после того, как был вложен в тол. В вещевую сумку положить также 6 гранат Ф-1. Кроме того, нас снабдили по одному куску взрывчатки, замаскированного под цвет угля. Его мы должны были бросить в тендер паровоза с углем, желательно воинских эшелонов».

В майские дни 1944 г. диверсанты Рагулин, Жмаев, Ермоленко, Попов и Шевченко подобные террористические акты должны были провести по всей линии Октябрьской железной дороги. Двое первых прибыли с повинной, рассказав, что «придя после приземления на станцию Чудово…, явились к военному коменданту для регистрации имеющихся у них командировочных предписаний. Приобрели железнодорожные билеты и поездом в 0 ч. 35 м. 15.V.1944 г. выехали в Ленинград.

В 2 часа наш пограничный наряд, проверяя в поезде у пассажиров документы, обнаружил, что документы у них, согласно приказу № 225, не содержат шифра. Диверсанты нарядом были задержаны и доставлены в служебный вагон к старшему погранотряда, который, проверив документы, отпустил их, сделав в командировочном предписании пометку о нарушении приказа НКО № 225…».

Тогда же появились агентурные сведения и о подготовке немцами террористических актов путем проведения бактериологических диверсий. Речь шла о выращивании и массовом распространении бактерий чумы, холеры, бруцеллеза, брюшного тифа, других возбудителей острых инфекционных заболеваний. Так далеко гитлеровцы не зашли, боясь прежде всего нанести вред собственным войскам и оккупационной администрации. Ограничились «малым» – заражением в прифронтовом тылу ядами водоисточников, по возможности продуктов питания, спиртных напитков и даже табачных изделий. Основными исполнителями диверсий стала специально обученная агентура.

Кроме общепринятых приемов маскировки агентов (форменная одежда противника, подложные документы, награды и др.), немецкие спецслужбы, особенно на заключительном этапе войны, в шпионско-диверсионных целях широко использовали технические средства, а также специально разработанное вооружение, снаряжение, химические реактивы и т. д. «Количество снаряжения, необходимого для моей организации, действовавшей в различных странах, – бахвалился Вальтер Шелленберг, – трудно даже себе представить. Только для огромного количества агентов, работавших в России, ежемесячно требовалось несколько сотен радиостанций. Добиться их изготовления от нашей и без того перегруженной оборонной промышленности было необычайно трудно. Однако мне несколько удалось облегчить положение, решив вопрос изготовления электронных ламп за границей».

Тут же отмечал: по его распоряжению подчиненные ему специалисты якобы изготовили радиопередающий аппарат размером с коробку для сигар, который был аналогичен сегодняшнему компьютеру. С его помощью состоявший с ним на личной связи агент в течение нескольких секунд мог сбросить на «электронный адрес» в Берлине информацию до двух страниц машинописного текста. «Единственным неудобством для лиц, не имевших специальной подготовки, – сокрушался шеф СД, – было то, что для пользования этим аппаратом нужна была антенна длиной примерно 6–9 метров», а принимающее оборудование было «настолько сложным и громоздким, что занимало почти три комнаты».

При штаб-квартире службы безопасности работали располагавшие большими материальными средствами специальные отделы. Круг их интересов включал научные изыскания в области микрофильмирования, тайнописи, шифровки и дешифровки кодированных сообщений, а также изготовление, прежде всего советских, поддельных печатей, документов (паспортов, партийных билетов и др.).

На правах отдельного подразделения в СД действовал технический отдел, занимавшийся созданием аппаратуры для подслушивания и записи разговоров. Здесь же впервые были применены и возможности электронной техники. Кроме использования для «внутренних» потребностей, технические новинки нашли широкое применение во фронтовых условиях, в первую очередь для перехвата и фиксирования донесений советских армейских и гражданских радиостанций, прослушивания телефонных переговоров и др.

Шелленберг: «Я всегда считал, что высококвалифицированные специалисты являются важнейшей основой хорошей секретной службы. Действовавший в военное время закон об использовании рабочей силы позволял мне привлекать к участию в работе секретной службы лучших специалистов и ученых, начиная с университетских профессоров и кончая простыми мастеровыми. Мою задачу значительно облегчало то обстоятельство, что, имея звание бригаденфюрера СС, я был облечен властью армейского командира дивизионного звена».

Среди профессоров, мастеров и подмастерьев на гитлеровскую разведку трудились и иностранные специалисты. Результаты их работы, в том числе по вооружению и снаряжению агентов, были достаточно заметными. «Агентура по окончанию школ (в особом лагере РСХА “Утрата” и Жестковской школе диверсантов (территория Польши). – Авт.), – отмечалось (июль 1944 г.) в директиве НКГБ Украины, – обмундировывается в форму бойцов и офицеров Красной Армии и снабжается военными и гражданскими документами соответственно военному положению. Части агентуры выдаются ордена и медали Советского Союза. В соответствии с полученным заданием агентура снабжается взрыввеществом.