Хозяин. Сталин и утверждение сталинской диктатуры - Олег Хлевнюк

Первой жертвой репрессий в Политбюро (независимо от того, покончил он с собой или был убит) стал Г. К. Орджоникидзе. Второй — Я. Э. Рудзутак. Рудзутак был одним из старейших руководителей партии. Кандидатом в члены Политбюро он впервые стал еще в 1923 г., а полным членом Политбюро в 1926 г. Проявив должную лояльность по отношению к Сталину, Рудзутак в 1931–1934 гг. занимал важный пост председателя ЦКК ВКП(б). Поскольку устав партии запрещал совмещение должностей председателя ЦКК с другими выборными должностями, Рудзутака временно вывели из Политбюро. Однако после XVII съезда ВКП(б) он вновь стал кандидатом в члены Политбюро. В мае 1937 г. Рудзутака исключили из состава ЦК ВКП(б) и арестовали. В 1938 г. он был расстрелян по обвинению в шпионаже и подготовке террористических актов против руководителей страны. На освободившееся место кандидатом в члены Политбюро на пленуме ЦК ВКП(б) в октябре 1937 г. был избран Н. И. Ежов.

Следующая замена в Политбюро произошла на пленуме ЦК в январе 1938 г. П. П. Постышев был выведен из кандидатов в члены Политбюро, а на его место избран Н. С. Хрущев. Смещение Посты-шева в отличие от других перестановок в Политбюро происходило постепенно, и может служить хорошим примером сталинских методов политических интриг и нравов, царивших в Политбюро в годы террора.

П. П. Постышев был одним из самых известных деятелей партии. В социал-демократическое движение он попал еще в 1901 г., был профессиональным революционером. В годы Гражданской войны руководил партизанскими отрядами на Дальнем Востоке. С 1930 г. Постышев занимал пост секретаря ЦК ВКП(б) и вошел в круг влиятельных партийных функционеров, пользовавшихся доверием Сталина. В 1933 г., в разгар голода на Украине, Сталин назначил Посты-шева вторым секретарем ЦК КП(б) Украины и первым секретарем Харьковского (тогда столичного) обкома. После перевода столицы Украины из Харькова в Киев, Постышев стал первым секретарем Киевского обкома. Сталин был доволен успехами своего выдвиженца и в награду в 1934 г. ввел Постышева в Политбюро ЦК ВКП(б) в качестве кандидата.

Тучи над Постышевым начали сгущаться осенью 1936 г., когда в Киеве в окружении Постышева были произведены массовые аресты.

13 января 1937 г. ЦК ВКП(б) принял специальное постановление о Киевском обкоме и ЦК КП(б)У Руководство республиканской организации было обвинено в засорении аппарата врагами. Посты-шеву объявили выговор и лишили должности секретаря Киевского обкома^[1025].

Организуя атаку против Постышева, Сталин использовал не только дела о мифических «вредителях» в украинском партруководстве, но и вполне реальные пороки, присущие киевским лидерам, как, впрочем, и руководителям других регионов: групповщину, злоупотребление властью, создание местных культов. Являясь формально вторым секретарем ЦК КП(б)У, Постышев фактически был самым сильным руководителем на Украине. Свою роль в этом, видимо, сыграли и личные качества Постышева — жестокость, напористость, властность, а также поддержка, которой он долгое время пользовался в Москве, являясь личным эмиссаром Сталина. Используя свое влияние, Постышев окружил себя в украинской парторганизации значительной группой лично преданных ему работников. Они же, в свою очередь, немало потрудились для того, чтобы создать в республике своеобразный культ Постышева. Формировался этот культ еще и потому, что до определенного времени окружение монумента собственного величия более мелкими памятниками в честь «верных соратников» поощрял сам Сталин.

Как это нередко бывало в те годы, опираясь на высокое положение мужа, активную роль в политической жизни и даже в решении кадровых вопросов республики пыталась играть жена Постышева Т. С. Постоловская. Она занимала пост секретаря парткома Украинской Ассоциации марксистско-ленинских научных институтов (УАМЛИН) и принимала деятельное участие в многочисленных конфликтах и склоках, вспыхивающих временами среди «бойцов идеологического фронта».

Все эти обстоятельства в полной мере использовал Сталин. Обвинения в личной нескромности и злоупотреблениях были обрушены на Постышева на февральско-мартовском пленуме ЦК ВКП(б) в 1937 г. Новый секретарь Киевского обкома С. А. Кудрявцев говорил на пленуме: «Обстановка шумихи вокруг т. Постышева зашла так далеко, что кое-где уже громким голосом говорили о соратниках Постышева, ближайших, вернейших, лучших, преданнейших, а те, кто не дорос до соратников, именовали себя постышевцами»^[1026]. Досталось в это время и Постоловской, обличая которую сталинские помощники наносили еще один удар по Постышеву.

Главным пунктом обвинений против Постоловской было ее неблаговидное поведение в деле некой Николаенко, получившем тогда стараниями Сталина широкую огласку. Член ВКП(б) П. Т. Николаенко была одной из тех экзальтированных жертв сталинского учения об усилении классовой борьбы, которым повсюду мерещились враги и шпионы. Рано вступив в партию, она работала в женских организациях, училась, а в 1935 г. попала на службу в музейный городок в Киеве. Однажды она явилась к директору городка и заявила, что один из сотрудников, по ее мнению, крадет экспонаты. Не найдя поддержки у директора, Николаенко стала обличать и его. Для того чтобы избавиться от Николаенко, ее отправили на учебу в аспирантуру. Однако и здесь она быстро принялась за старое, выявляя и разоблачая «врагов». Партийная организация УАМЛИН, не без участия Постоловской, добилась исключения Николаенко из аспирантуры. Николаенко ушла работать на курсы политотделов Юго-Западной железной дороги, заявляя направо и налево, что в УАМЛИН засели враги, а Постоловская «как царица сидит, окруженная врагами». Доброжелатели доложили об этом Постоловской, а она не придумала ничего лучшего, как добиться от бюро горкома партии исключения Николаенко из ВКП(б). Желая угодить Постоловской, операцию эту проделали быстро, не погнушавшись элементарным подлогом: при помощи подчисток решение об исключении, состоявшееся в январе 1936 г., провели актом за сентябрь 1935 г. Николаенко подала заявление на имя Сталина. В апреле в Комитете партийного контроля при ЦК ВКП(б) приняли решение о восстановлении ее в ВКП(б). Однако в Киеве выдавать ей партийный билет и восстанавливать на работе не торопились^[1027].

Коренной поворот в судьбе Николаенко произошел после постановления ЦК ВКП(б) от 13 января. Прибывшему в Киев для разъяснения постановления Л. М. Кагановичу рассказали о «героине-разоблачительнице», а он, в свою очередь, доложил о ней по возвращению в Москву Сталину. Вождь проявил к Николаенко неподдельный интерес, настолько значительный, что посвятил ей целый абзац в речи на февральско-мартовском Пленуме и, более того, включил этот абзац в официальный, широко опубликованный текст речи. «Николаенко — это рядовой член партии, говорил Сталин. Она — обыкновенный “маленький человек” Целый год она подавала сигналы о неблагополучии в партийной организации в Киеве, разоблачала семейственность, мещанско-обывательский подход к работникам […] засилье троцкистских вредителей. От нее отмахивались, как от назойливой мухи. Наконец, чтобы отбиться от нее, взяли и исключили ее из партии […] Только вмешательство Центрального комитета партии помогло распутать этот запутанный узел. А что выяснилось после разбора дела? Выяснилось, что Николаенко была права, а Киевская организация была не права […] А ведь кто такая Николаенко? Она, конечно, не член ЦК, она не нарком, она не секретарь Киевской областной организации, она даже не секретарь какой-либо ячейки, она просто рядовой член партии. Как видите, простые люди оказываются иногда куда ближе к истине, чем некоторые высокие учреждения»^[1028].