Морально-боевое состояние российских войск Западного фронта в 1917 году - Михаил Смольянинов

С первых дней революции непримиримую позицию к Временному правительству и непролетарским политическим партиям заняли только большевики. В телеграмме большевикам, возвращавшимся из эмиграции в Россию, вождь большевистской партии В. И. Ленин 6 марта 1917 г. просил их телеграфировать в Петроград: «Наша тактика: полное недоверие, никакой поддержки новому правительству … никакого сближения с другими партиями». Бюро ЦК РСДРП(б) в принятой 9 марта резолюции о войне заявило, что продолжение войны новым Временным правительством преследует те же захватнические цели, что и свергнутое царское правительство, с той лишь разницей, что стремится для этого «использовать движение революционной демократии, в частности революционной армии». Бюро ЦК партии подтверждало прежние партийные решения об отношении к захватническим войнам и заявляло, что «основной задачей революционной социал-демократии по-прежнему является борьба за превращение… антинародной империалистической войны в гражданскую войну народов против своих угнетателей – господствующих классов»^[111]. Бюро ЦК РСДРП(б) считало это своей «неотложной и важнейшей задачей», для осуществления которой видело необходимым наладить связи с пролетариатом и революционной демократией воевавших стран для немедленного прекращения войны, проводить широкое и систематическое братание солдат на фронте, демократизацию армии на основе приказа № 1 Петроградского Совета, поддержать и усилить революционное движение народов против господствующих классов и их правительств во всех странах.

В заключение было заявлено, что революционная демократия станет защищать свободу от внешних врагов только тогда, когда завоюет эту свободу, и «только при революционной диктатуре пролетариата и крестьянства»^[112].

Каждая из политических партий через призму своих взглядов на революцию стремилась создать представление о ней в массах. Через прессу, специально направляемых делегатов несли они сведения о революции и стоявших перед ней задачах и на Западный фронт. С этой целью в марте 1917 г. войска фронта посетили депутаты Государственной Думы члены партии кадетов Н. Н. Щепкин, Ф. Д. Филоненко и Н. О. Янушкевич; более 20 депутатов Минской офицерско-солдатской комиссии, в основном меньшевики, бундовцы и эсеры, большевики Н. И. Кривошеин, И. Г. Дмитриев и С. Г. Могилевский. Все они, кроме большевиков, пропагандировали под лозунгами «Война до победного конца», «Защита свободы и революции»^[113] и т. п.

Пропаганда политических партий, направленная на продолжение войны в защиту родины, свободы и революции, на поддержание в войсках дисциплины и боеспособности, соответствовала курсу Временного правительства и командования и имела свои результаты. Во многих частях и подразделениях, в том числе и Западного фронта, на общих собраниях и заседаниях войсковых комитетов были приняты резолюции в поддержку Временного правительства и проводимой им политики. Такие резолюции были приняты солдатами и офицерами 676-го пехотного Зеньковского полка 169-й пехотной дивизии, 73-й пехотной дивизии 10-й армии, полковым комитетом 7-го гренадерского Самогитского полка 2-й гренадерской дивизии 2-й армии^[114] и некоторых других частей.

Резолюции с заявлением о полном доверии Временному правительству и доведении войны до победного конца были приняты на заседаниях офицерско-солдатских комитетов 1-й гренадерской дивизии 10-й армии, штаба 3-й армии, 7-й Сибирской стрелковой дивизии, 513-го Холмогорского и 515-го Пинежского пехотных полков 129-й пехотной дивизии, 5-й пехотной дивизии 2-й армии. С оборонческими резолюциями были направлены в Петроград и прибыли в Государственную Думу делегации от офицеров и солдат 15-го Тифлисского и 24-го Навтлугского гренадерских полков 2-го Кавказского корпуса 10-й армии^[115].

Вызванный революцией морально-политический подъем в войсках командование фронта стремилось использовать в войне против внешнего врага. Командующий 10-й армией сообщал в Ставку, что вызванный революцией «подъем духа нужно осторожно взять в руки и направить в то русло, которое должно затем мощной лавиной обрушиться на внешнего врага»^[116]. Главнокомандующий Западным фронтом, командующие армиями, командиры корпусов и другие начальствующие лица видели в революции средство успешного продолжения войны до победного конца. В своих приказах, распоряжениях и выступлениях они настойчиво проводили эту мысль.

Призыв правительства и командования к продолжению войны до победного конца был поддержан в войсках Западного фронта прежде всего офицерством. Рядовая солдатская масса воприняла этот лозунг не совсем однозначно. В полном составе поддерживали идею продолжения войны до полной победы казачьи и артиллерийские части. С меньшим энтузиазмом отнеслись к этому пехотные части и подразделения, которые все больше проникались настроением в лучшем случае «не пускать врага дальше», но не наступать. «Много речей произносится на тему, что революция – средство победы, и это создало много адептов ее среди офицеров», – писал в середине марта в Петроградский Совет прапорщик 16-го гренадерского Мингрельского полка 10-й армии И. А. Кушин^[117].

Принятые на общих собраниях частей и подразделений и заседаниях войсковых комитетов резолюции с заявлениями о полном доверии Временному правительству, о доведении войны до победного конца не всегда выражали общее настроение солдат. Об этом свидетельствовали с новой силой возобновившиеся с середины марта дизертирство – стихийная форма антивоенного движения солдат, а также братание солдат русской армии с солдатами противника.

Братанию предшествовал, как правило, обмен прокламациями путем подбрасывания их к проволочным заграждениям в виде листовок и больших плакатов. Причем инициатива в первое время исходила от солдат противника. Прокламации содержали информацию о революции в России, призывы к прекращению войны, пропаганду, направленную против союзников России – Англии и Франции, с целью раскола Антанты.

Командование русской армии боролось с этим явлением, применяя, наряду с разъяснительной пропагандой, и репрессивные меры. Из всех политических партий только большевики поддерживали братания солдат противоборствующих сторон, так как видели в них одну из форм антивоенного движения, а также считали их средством революционизирования солдат противника.

Вышедшие из подполья большевики в первые дни после революции были немногочисленны и разобщены. Их антивоенная пропаганда большого влияния на морально-политическое состояние войск еще не успела оказать. Однако провозглашенный ими лозунг «Долой войну!» стал широко известным в войсках и внес заметное смятение в сознание солдат Западного фронта. «Вопрос о войне фактически ставится уже жизнью. Читаются статьи, из которых узнают, что существует лозунг «Долой войну!» и т. п.», – писал в марте 1917 г. прапорщик 16-го гренадерского Мингрельского полка И. А. Кушин в Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов^[118]. Антивоенные настроения солдат отмечали в своих сводках командование и военная цензура.