Rolling Stones. Взгляд изнутри - Доминик Ламблен

Весной 1966 года The Rolling Stones вернулись в Париж. С момента их прошлого приезда произошли некоторые изменения. В частности, одно большое событие: летом 1965 года они выпустили «Satisfaction» и перешли в совсем другую категорию. Отныне они принадлежали к числу всемирно известных групп. Оставив позади такие коллективы, как The Kinks, The Yardbirds и The Animals, они поднялись на вершину музыкального Олимпа и присоединились к The Beatles, упрочив свои позиции двумя следующими хитами: «Get Off Of My Cloud» и «19th Nervous Breakdown». С репутацией звезд английской сцены было покончено. Теперь мы имели дело с высокой рок-аристократией.

Это многое меняло. Во-первых, The Rolling Stones попрощались с отелем «Де Пари» и баром Жоржа Карпантье, хотя и остались в том же квартале. Встретив группу в аэропорту, я отвез их в «Гранд-отель». Вот и настал час шикарных отелей, хотя они уже жили в подобных, приезжая в частном порядке.

Во Францию The Rolling Stones прибыли после двух концертов в Гааге и Брюсселе. Беспорядки, сломанные сиденья, полицейские дубинки… Ничто не ново под солнцем. По крайней мере, ничто, что могло бы омрачить хорошее настроение группы, пока мы развлекались в гостиничном люксе. Там собрался целый ареопаг более или менее близких друзей и поклонниц группы, присутствие которых было уместно еще и потому, что на этот раз парни приехали без дам. Все, за очевидным исключением Брайана, который по традиции все делал по-своему.

Надо сказать, что познакомившись несколькими месяцами ранее в Германии с Анитой Палленберг, он завязал очень важные отношения. Эта восхитительная особа с золотыми волосами по многим причинам значительно повлияет на судьбу Брайана и всей группы в целом. По сравнению со спутницами, которые уже стали для музыкантов повседневностью, Анита была птицей совершенно другого полета. Настоящая звезда эпохи. Свободная от предрассудков и независимая, она была вхожа в авангардистские круги, познакомив с их представителями и Брайана. Так он получил доступ к этому подпольному миру, в котором раньше к The Rolling Stones относились с некоторым пренебрежением. Ворвавшись в открытую Анитой брешь, Брайан стал общаться с такими людьми, как владелец картинной галереи Роберт Фрейзер и режиссер Дональд Кэммелл. Благодаря подобным знакомствам Брайан, а затем и остальные члены группы стали мыслить тоньше, что с некоторыми потерями увело их от невинной поп-музыки в направлении чего-то более глубокого и более мрачного.

Другим конкретным эффектом, который произвела Анита, было полное спокойствие вокруг персоны Брайана. Время куртизанок прошло… Тем хуже для Зузу!

По тому же пути пошел и Мик, вступив в отношения с еще одной белокурой красавицей. Менее ядовитой, но не менее волнующей. Похожая на ангелочка, Марианна Фейтфулл, с которой я имел счастье часто общаться мартовскими днями 1966 года, так как она также несколько недель выступала в «Олимпии». Марианна была не только элегантной и очаровательной женщиной, но еще и талантливой и очень популярной певицей, чей кругозор не ограничивался поп-музыкой. Она также читала поэтов английского романтизма, в том числе Байрона и Шелли. Когда судьба Марианны пересеклась с судьбой The Rolling Stones, и в частности Мика, интересы певицы непосредственным образом повлияли на образ и тексты Джаггера. Если кто-то нас чему и учит в жизни, то это женщины, и The Rolling Stones, какими бы они ни были мачо, убедились в этом на собственном примере.

С Марианной Фэйтфул в ее ложе в «Олимпии», март 1966 г.

© Архивы Доминика Ламблена

Только вот пока что у Мика были более приземленные заботы. Он увел меня в сторону от скопления людей в свою спальню и стал показывать содержимое своего гардероба, с гордостью вынимая цветастые наряды всех сортов, которые отныне надевал на концерты. Это было большой новостью, так как у парней никогда не было сценических костюмов. Они всегда представали перед публикой в той же одежде, что носили каждый день, и это было их визитной карточкой, явным протестом против традиций, которые требовали от музыкантов быть красивыми на сцене.

Однако Мик показывал мне вещи, далекие от однотипных мохеровых облачений музыкантов начала десятилетия. Во-первых, тут не было ни намека на однотипность, это были личные вещи Мика, а его куртки и рубашки никогда нельзя было назвать конформистскими. Его одежда сверкала всеми цветами радуги: зеленый, ярко-синий, золотой. Хотя, если сравнивать с надвигающимся длинным периодом карнавала чересчур цветастых вещей, это была скорее скромная коллекция, выполненная в сдержанной цветовой гамме. Вот только подобный образ все еще был в новинку зрителю и имел прямое отношение к новому уровню популярности The Rolling Stones. Уровню, который, казалось, в музыкальном плане окрылял группу.

В шуме и подозрительном тумане будущего, одна пластинка явно выделялась своей популярностью. Это был пробник нового альбома «Aftermath», вышедшего в апреле. Шумиха происходящего вокруг не слишком благоволила наслаждению от прослушивания альбома, но одно было очевидно: рискованные эксперименты, захлестнувшие рок-музыку того времени, не обошли стороной и The Rolling Stones. Я услышал великое множество крайне оригинальных звуков и мелодий. «Роллинги» определенно достигли новых высот творчества. Между прочим, за выпуском этого альбома впервые не последовало его перевыпуска. И в авторах каждой песни значились Мик и Кит. Их авторство, как и всегда, вызывало сомнения…

Однако отсутствие признания не мешало таланту Брайана господствовать на долгоиграющей пластинке. Было ли тому причиной влияние Аниты или влияние Калифорнии с ее причудливой музыкой, но Брайан своими музыкальными дерзновениями продолжал вносить наибольший вклад в успех большинства композиций, словно ученый, одержимый аранжировками и каждый раз находящий единственно верную формулу. Альбом изобиловал его пронзающими сознание озарениями. К примеру, он где-то откопал средневековый английский фольклорный инструмент дульцимер. Напрашивался вопрос, к чему эта древность в поп-музыке. Однако Брайан использовал ее в «I Am Waiting» и в особенности в «Lady Jane», и результат был потрясающим. Еще один пример его гения — маримбы, использованные в песне «Under My Thumb». Никто до этого не слышал их звука в рок-песне, и вновь результат превзошел все ожидания.