День народного единства. Преодоление смуты - Валерий Шамбаров

Представление о России XVII в. будет неполным, если не упомянуть бурную «деловую жизнь». Швед Кильбургер писал, что русские «от самого знатного до самого простого любят коммерцию». Действительно, в отличие от Франции или Испании, где дворянам запрещалось заниматься торговлей и промыслами, и от Голландии с Англией, где эти занятия монополизировала господствующая верхушка, на Руси торговали все. Крестьяне, посадские, служилые, духовенство, бояре и даже сам царь (хотя, конечно, знать делала это не лично, а через своих приказчиков). И если в западных странах действовали многочисленные таможенные барьеры на границах княжеств, епископств, городов, провинций, в нашей стране таковых не было. А в результате в конце XVI — первой половине XVII в. сложился единый всероссийский рынок (до чего ох как далеко было, например, той же Франции, где внутренние таможенные тарифы составляли до 30 % стоимости товара).

Уже существовала товарная специализация различных областей, прочно связанных друг с другом. Москва поставляла изделия скорняков, сукноделов, оружейников, золотых дел мастеров, Подмосковье — овощи и мясо, масло шло из Среднего Поволжья, рыба — с Севера, из Астрахани и Ростова, изделия кузнецов — из Серпухова, Тулы, Тихвина, Галича, Устюжны, кожа — из Ярославля, Костромы, Суздаля, Казани, Мурома. На деревянных изделиях специализировалось Верхнее Поволжье, на каменном строительстве — артели из Пскова и Новгорода, на плотницкой работе — артели с Севера. Ткацкое производство развивалось в Москве и Ярославле, Псков поставлял продукцию из льна и пеньки, Вязьма — сани, Решма — рогожи. Из Сибири шли меха (доходы от Сибирского приказа составляли 12 % бюджета). А из Астрахани, кроме рыбы и икры, везли продукцию виноградарства, виноделия, садоводства, бахчеводства. Иностранцы восхищались тамошним виноградом, грецкими орехами, дынями, арбузами, айвой, гранатами, персиками, абрикосами — «лучших мы не находили даже в Персии» (Олеарий).

Крупнейшим центром торговли была, естественно, столица. Кильбургер писал, что «в городе Москве помещается больше торговых лавок, чем в Амстердаме или хотя бы в ином целом княжестве». Функционировали обширные постоянные рынки в Китай-городе, Белом городе, Земляном городе. Свои рынки были во всех других городах, а их в России к середине XVII в. насчитывалось 923. Расцвела ярмарочная торговля. В XVI в. действовала ярмарка в Холопьем городке на Верхней Волге, а в 1620-х гг. она переместилась в г. Макарьев, и возникла знаменитая Макарьевская ярмарка, существующая и поныне — переехав в Нижний Новгород. Оборот Макарьевской ярмарки достигал 80 тыс. руб. Весьма значительными ярмарками были Архангельская, Тихвинская, Свенская (под Брянском). Тихвин, например, вел торговлю с 45 городами. В Верхотурье была организована зимняя Ирбитская ярмарка, связанная с Макарьевской, на нее собирались до тысячи купцов. А летом сибиряки ездили на Ямышевскую ярмарку, возникшую у соляных промыслов.

Причем Павел Алеппский не без зависти сообщает, что «торговля московитов деспотичная, это торговля сытых людей» — в Османской империи, откуда он приехал, тоже было много базаров. Но там для мелких торговцев продать хоть что-нибудь означало обеспечить кусок хлеба себе и семье. Перед русскими проблема так не стояла, и «говорят они мало, как франки» — не нравится цена, ну и иди своей дорогой. Павел Алеппский передает и слова салоникского еврея, принявшего крещение и жившего в России, «что евреи превосходят все народы хитростью и изворотливостью, но что московиты и их превосходят и берут над ними верх в хитрости и ловкости». Впрочем, иностранцы отмечали и высочайшую честность русских. Олеарий упоминает, как рыбаку на Волге по ошибке переплатили за улов 5 коп. Он пересчитал и вернул лишнее. Пораженные таким поведением немцы предложили ему взять сдачу себе, но он отказывался от незаработанных денег и взял только после неоднократных просьб.

В целом же российский рынок был куда более оживленным, чем в XVIII в., когда большинству крестьян стало просто нечем торговать. И, хотя в той или иной мере в торговле участвовали все сословия, уже выделились профессионалы, ничуть не уступавшие по размаху деятельности западным воротилам. В первую очередь — «гости», крупные купцы и промышленники, имевшие оборот не менее 20 тыс. руб. в год. Но «гость» было не названием сословия, а чином, который персонально жаловался царем. И человек, получивший его, тем самым инкорпорировался в самую верхушку государственной структуры. Считалось, что раз он сумел нажить большое состояние и управлять им, то является ценным специалистом и его опыт надо использовать. Все гости были приближены к царю, получали право непосредственного доступа к нему, освобождались от податей, им разрешалось покупать вотчины. И они выступали в качестве финансовых агентов и советников правительства. Через них казна вела заграничную торговлю, поручала им руководить сбором налогов, таможенных и кабацких пошлин, передавала подряды на крупное строительство, на поставки для армии, на ведение государственной монопольной торговли — пушной, винной, соляной, для чего они, в свою очередь, привлекали субподрядчиков из более мелких купцов. Шляхтич Немоевский называл гостей так: