Прохоровское побоище. Правда о "Величайшем танковом сражении" - Валерий Замулин

«12.40 Вражеская атака силами танков и пехоты на 2-й батальон грп «Германия». После отражения атаки с 13.55батальон атакует Сторожевое.

13.00 Вражеская атака силами примерно 70 танков на 1-й батальон грп «Фюрер» в районе Ясной Поляны.

12.05. Враг атакует силами 40 танков от Беленихино левый фланг 2-го батальона полка «Фюрер» непосредственно севернее Калинина и 10 танками правый фланг. Противнику удается прорыв, ликвидированный в контратаке.

16.40. Танковый полк сообщает: две танковые атаки неприятеля по обеим сторонам Калинина отбиты, подбиты 21 вражеский танк и 1 Martinbomber»[368].

Что бы после войны ни писали битые генералы вермахта, для высшего немецкого командования 12 июля 1943 г. имело особое значение. По сути, в этот день решалась судьба последнего плана реанимировать операцию «Цитадель». Напомню, получив результаты боевых действий за 12 июля, Гитлер 13 июля принял решение о прекращении летнего наступления.

Один из немногих генералов, который к этому времени уже поставил крест на амбициозных планах прорыва к Курску, был командующий 4-й ТА генерал-полковник Г. Гот. В среде германского генералитета он слыл не только опытным военачальником, но, прежде всего, реалистом. Генерал был знаком с последними данными разведки, которая сообщала, что русские подвели к Прохоровке свои многочисленные резервы, в первую очередь танковые, с которыми Хауссер утром вступил в схватку. Знал он и состояние своих корпусов, которые за восемь дней уже понесли существенные потери. Поэтому был убежден – в сложившейся ситуации войскам группы армий «Юг» под силу лишь окружение части войск 69-й А в междуречье Северного и Липового Донца. Для этого еще есть возможность. Крометого, срезав этот выступ, можно будет без опасения флангового удара отвести войска на исходные позиции. По мнению некоторых западных исследователей, именно эти мысли занимали Г. Гота 12 июля.

Это предположение подтверждают его переговоры вечером 13 июля с генералом Кемпфом и предпринятые шаги самого командующего 12 июля. После полудня он находится не в войсках, отражающих главный удар русских, а в штабе гренадерского полка «Фюрер» мд СС «Дас Райх» – в общем-то, на второстепенном направлении. Но, как известно, военачальники столь высокого ранга в такие моменты просто так на передовую, да еще в полк первого эшелона на второстепенном направлении, не приезжают. Ничего необычного в этом нет. Именно дивизии «Дас Райх» совместно с соседней 167-й пд предстояло, после форсирования Северного Донца и прорыва с юга к Прохоровке 3-й тк генерала Г. Брейта, нанести удар навстречу его дивизиям и помочь окружить 48-й ск. Решением этой задачи и был озабочен Гот. Западногерманский исследователь П. Карель пишет:

«…Полки Хауссера были вынуждены перейти к обороне, однако стойко удерживали свои позиции. Снова и снова советские танковые бригады наступали на главную оборонительную линию немцев. Но каждый раз их отбрасывали, несмотря на то что пехотинцы уже приходили в отчаяние от беспрерывных бешеных атак множества танков противника.

Тяжелый бой завязался на правом фланге дивизии «Дас Райх».

– Атаки русских по нашему флангу сковывают половину наших сил и лишают операцию на Прохоровку необходимой скорости, – зло проворчал командир полка Сильвестр Штадлер.

Гот кивнул. Он попросил соединить его со штабом армии. Ответил генерал-майор Фангор, начальник штаба 4-й танковой армии.

– Фангор, какие известия от Кемпфа? Где его третий танковый корпус?

Фангор располагал самыми точными сведениями, поскольку лишь минуту назад разговаривал с генералом Буссе, начальником штаба Манштейна, и выяснил, что передовые части 3-го танкового корпуса находились у Ржавца на Северном Донце.

Хорошие вести. Однако Фангор имел и плохие. Буссе сказал, что Модель не предпринял запланированного наступления по прорыву обороны противника на северном фронте Курской дуги.

Почему? Потому что русские наступают в тыл 9-й армии на Орловском выступе и практически сразу добились глубокого вклинения на участке 2-й танковой армии.

Под угрозой Орел, в опасности база снабжения всей группы армий «Центр», тыл 9-й армии подвергается смертельному риску. Модель был вынужден снять несколько частей с передовой, чтобы бросить их против наступающих русских.

Гот молча выслушал, поблагодарил Фангора и положил трубку.

Все оказалось значительно серьезнее. Теперь совершенно необходимо обеспечить прорыв здесь, на южном фасе Курского выступа. Сможет ли он? Он должен.

На Брейта можно положиться. Он один из самых опытных и самых удачливых танковых командиров. Кроме того, у Манштейна в резерве еще оставался 24-й танковый корпус генерала Неринга[369]с двумя отборными дивизиями – испытанной 17-й танковой дивизией и 5-й моторизованной дивизией СС «Викинг».

Важнейшая проблема, однако, состояла в том, что 3-й танковый корпус генерала Брейта должен был форсировать Донец»[370].

Под давлением угрозы на правом фланге корпуса А.С. Бурдейный решает сгруппировать силы корпуса. По радио он отдал приказ комбригу-25 приостановить наступление бригады и вывести ее в район рощи юго-восточнее с. Виноградовка, с задачей прикрыть правый фланг корпуса и блокировать дальнейшее распространение противника. В 17.00 подполковник

С.М. Булыгин отдает приказ подразделениям о выходе из боя, однако выполнить это оказалось непросто. Отход напрямую не удался: артиллерия противника у с. Виноградовка простреливала всю открытую местность. Танки двинулись по маршруту: северная окраинах. Калинин, южная окраина с. Ивановка, лес восточнее с. Ивановка, лес восточнее с. Виноградовка. К 19.30 бригада обоими батальонами заняла рубеж на северо-западной опушке леса, что восточнее Виноградовки, здесь же оставшимися 9 орудиями занял оборону и 1500-й иптап.

То, что группировка противника под Прохоровкой выдержала удар столь значительной силы и почти не двинулась с места, для большинства советских старших офицеров и генералов, посвященных в детали контрудара, было, по меньшей мере, большой неожиданностью. Автору приходилось беседовать с рядом офицеров корпусных и армейских управлений. Они говорили о легкой эйфории, в которой находилась часть генералов, узнав, «какая силища» утром 12 июля перейдет в контрудар. Когда же стали поступать сообщения, что немцы не только держат удар, но еще и, перейдя в контратаку, взяли Сторожевое и продолжают оказывать сильное давление по всему фронту, у «отдельных товарищей» появились панические настроения.