Военное дело индейцев Дикого Запада. Самая полная энциклопедия - Юрий Стукалин

Сиу считали, что взрослые не должны проявлять агрессию по отношению к детям. Родители, по словам кайова-апачей, «шутили с малышами, пели им, учили их танцевать – то есть делали все, чтобы им было весело». Однако в начале XIX века Джеймс Томас стал свидетелем интересного случая, который, возможно, косвенно объясняет осторожное отношение взрослых к будущим воинам. Старый осейдж сидел на земле, когда перед ним встал юноша с веревкой в руке и сказал: «Однажды, когда я был маленьким, ты ударил меня. И я возвращаю тебе этот удар». Сидящий старик без слов нагнулся вперед, склонив голову в ожидании справедливого возмездия, а молодой мститель завязал на веревке два узла и, раскрутив над головой, со всей мощью обрушил ее на спину старого обидчика. Казалось, что оба узла полностью вошли в тело несчастного. В ярости он вскочил и бросился на юношу, пытаясь выхватить из его рук веревку и ударить в ответ. Но когда боль утихла, они стали друзьями и более не вспоминали о старой вражде.

Ответственность за заботу и обучение детей ложилась на родителей, но и здесь, как и во многих других случаях в индейском обществе, прослеживалось четкое разграничение по половому признаку. Отец отвечал за тренировку сыновей, но почти не принимал участие в воспитании дочерей, хотя и помогал им на протяжении всей жизни. Мать занималась воспитанием и обучением дочерей. Пока дети были совсем маленькими, в их воспитании принимали активное участие оба родителя, а поскольку отец был часто занят на охоте и в военных походах, мать проводила с ними большее количество времени. В этом ей помогала бабка – обычно свекровь. Ребенок любил и уважал родителей, но не позволял себе фамильярничать с ними, передразнивать. Важность отношений отец – сын была очевидна: отец делал для сына лук, стрелы и колчан, учил его стрелять. Подобную же важную роль также могли играть братья отца и матери и старшие братья мальчика. Участие в воспитании родственников-мужчин во многом зависело от того, жили ли они в одной общине, и если нет, то насколько часто встречались друг с другом. Так как родственников было много, полные сироты были редкостью. Если оба родителя погибали, ребенка забирали родители погибших, их сестры или братья. Они и отвечали за его воспитание. Наиболее близкие отношения складывались между братьями. Они вместе играли, защищали друг друга и мстили друг за друга. Старший брат присматривал за младшим, и последний обычно прислушивался к советам старшего. Когда они вырастали, отношения между ними становились более ровными. Им не было надобности соблюдать между собой установленные нормы и правила поведения, и они легко подшучивали друг над другом, но не в грубой манере. Старший брат был символом защиты. Глашатай кроу, подбадривая соплеменников перед битвой, сравнивал воина, отобранного для выполнения опасной задачи, со старшим братом. По словам кайова-апачей: «Брат – лучший друг мужчины… Если тебя убьют, его голова останется лежать там же, где и твоя». Близкие отношения между братьями сохранялись на протяжении всей жизни. «Если умрет жена, ты сможешь взять другую женщину, но если умрет брат, ты больше никогда не увидишь его», – говорили индейцы.

Ребенка с младенчества приучали не плакать, поскольку в случае опасности он мог выдать врагам местонахождение соплеменников. Но племена Равнин в отношениях со своими детьми никогда не доходили до крайностей, свойственных некоторым племенам других районов Северной Америки^[30]. Когда маленький ребенок кроу плакал долгое время, родители клали его на спину и вливали в нос немного воды. Если позднее ребенок начинал плакать, они просто говорили: «Принесите воды!» Обычно этого было достаточно, чтобы ребенок успокоился. В других племенах ему могли аккуратно зажимать носик. Додж писал, что у индейцев Южных равнин мать зажимала младенцу рот, а пальцами нос и держала, пока он не начинал задыхаться. Затем мать отпускала руку, но при первой же попытке захныкать процедура повторялась. Вскоре малыш начинал понимать, что лучше вести себя тихо.

Индейцы всегда помнили, что мальчик должен вырасти не только здоровым, но и готовым к различным экстремальным ситуациям, с которыми он мог столкнуться в жизни. Например, если мальчик омахов после десяти лет во время еды отрезал куски мяса ножом, кто-нибудь из стариков мог посоветовать откусывать его или отрывать зубами. «Использование ножа делает человека ленивым, – говорили они. – Мужчина должен надеяться только на себя. Только тот, кто воспитывается таким образом, готов будет к любым непредвиденным ситуациям». В этом же племени мальчикам запрещали курить табак, «потому что курящие молодые люди быстро выдыхаются и устают, и в битве их быстро победят». Немалое внимание уделялось и рациону будущих воинов. Команчи, например, считали, что мясо индейки делает человека трусливым, а по поверьям омахов, подобными свойствами обладал мозговой горох. Они полагали, что мозговой горох размягчает человеку сердце и делает его вспыльчивым и пугливым. С другой стороны, представители практически всех племен считали, что сердце медведя гризли придает человеку храбрости. Тем же качеством, полагали омахи, обладали сердце черепахи, жир, располагавшийся вокруг бизоньего сердца, и сырая бизонья печень.

Подготовка мальчиков к военной деятельности начиналась с раннего детства. Берландье писал: «Я видел, как отцы новорожденных мальчиков (у команчей. – Авт.) подвешивали к детской люльке крохотный лук, как символ его пола». С раннего детства ребенок учился уважать все табу и священные талисманы семьи, племени и гостей. Помимо атлетических игр и обучения верховой езде, мальчики считали «ку» на подбитой дичи, принуждали девочек танцевать с шерстью волка или койота как со скальпом. Они отправлялись в «военные походы» против «врагов», которыми были всего лишь маленькие кролики или суслики. Размахивая убитым зверьком как скальпом, они вымазывали лицо в победный черный цвет и, распевая победные песни, входили в воображаемое селение, представлявшее собой накинутые на кусты старые кожи. Девочки, изображавшие сестер и жен «воинов», также раскрашивали себя, часто прибегая к помощи взрослых родственников, и плясали победные пляски. В детских обществах мальчики имитировали воинские общества взрослых. Хидатс Волчий Вождь сравнивал тренировку и обучение мальчиков с фургоном, едущим по изрезанной глубокой колеей дороге – съехать с нее было невозможно и следовало двигаться вперед по проложенной другими колее. По этой дороге можно было двигаться только вперед или назад, но, двигаясь назад, нельзя было достичь цели.

Когда мальчик достигал возраста шести-семи лет, его воспитанием начинали заниматься дядя или дедушка, а спустя несколько лет он полностью выходил из-под контроля матери. Хотя и в этом случае бывали странные исключения. Так, влиятельный вождь бладов Телячья Рубаха был человеком весьма благодушным в трезвом состоянии, но совершенно безумным в пьяном. В подпитии он не только терроризировал соплеменников, но даже убил нескольких из них. Единственным человеком, кто отваживался встать у него на пути в таком состоянии, была мать. Она хватала его за волосы, била по спине и требовала, чтобы он успокоился. Такое ее влияние на Телячью Рубаху, когда он уже стал взрослым и влиятельным человеком, говорило о том, что она была женщиной с железной волей и пользовалась у него огромным уважением.