Убийство императора. Александр II и тайная Россия - Эдвард Радзинский

Но боевой генерал Лорис-Меликов, видимо, видел совсем иную причину успеха тогдашних террористов. И проанализировав оба сенсационных деяния таинственного Исполнительного Комитета – взрыв на железной дороге и взрыв в Зимнем дворце, верно оценил подозрительную беспечность Третьего отделения.

Именно поэтому с самого начала Лорис-Меликов перестает доверять Третьему отделению и оттого торопится его реформировать. И создает структуру, дублирующую Третье отделение.

С весны 1880 года право обыскивать и арестовывать людей по политическим преступлениям в Петербурге наравне с Третьим отделением получило столичное градоначальство. Теперь в Третьем отделении (а после его упразднения и в Департаменте полиции, куда перешел штат Третьего отделения) узнавали о некоторых обысках и арестах уже post factum.

Именно в это время начинаются поразительные провалы вчерашних великих конспираторов.

24 июля 1880 года попадается неуловимый до того А. Пресняков, участник взрыва царского поезда, убийца агента Третьего отделения. Далее попадается сам величайший конспиратор, «поэт конспирации», как его называли народовольцы, глава партии – Александр Михайлов. И попадается, мягко говоря, очень неконспиративно.

Являясь руководителем «Народной воли», Александр Михайлов был, как мы уже упоминали, ее летописцем. Вот как описала провал «генерала конспирации» его возлюбленная, Александра Корба.

«Он тщательно разыскивал портреты погибших за свободу и счастье народа… Собирал о них сведения, не хотел, чтобы они остались неизвестными в истории революционного движения в России… Он был арестован в тот момент, когда зашел в фотографию за заказанными им ранее карточками арестованных народовольцев Квятковского и Преснякова. Фотография эта находилась на Невском проспекте. Ее хозяин оказался агентом тайной полиции. Когда Александр Михайлов накануне заходил справиться о карточках, жена шпиона-фотографа, стоя за стулом мужа и с тревогой глядя на Михайлова, провела рукой по своей шее, давая этим понять, что ему грозит быть повешенным… В тот же день заседала Распорядительная комиссия, и члены комиссии возмутились и взяли с него слово, что он больше не пойдет в сомнительную фотографию. Он дал слово, и…»

И пошел! «…Вероятно подумал, что не зайти за карточками будет актом малодушия», – написала хорошо знавшая его Александра Корба. Там его и арестовали!

Поразительная детская беспечность «гения конспирации». Так рисковать в период главнейшего дела – подготовки убийства императора!..

Но эта странная беспечность оказывается свойственной и другим «профессионалам». Вот как ведет себя другой конспиратор – главный динамитчик «Народной воли» Кибальчич…

«Во время организации взрыва царского поезда он вез взрывные устройства в потрепанном чемодане. Но ему захотелось спать. И в ожидании поезда он преспокойно уснул на одной из скамеек зала ожидания… В те дни было введено военное положение и в ожидании возвращения царя из Ялты на вокзалах особенно много толпилось всякого начальства; шпионы рыскали… заглядывая каждому в лицо. Кибальчич был тогда нелегален, и его, уже сидевшего в тюрьмах, узнать было легко – по фотографической карточке.

Он же, как ни в чем не бывало, лежал вверх лицом, бросаясь в глаза своей позой и чемоданом в изголовье… В тот раз, к счастью, обошлось…», – рассказывал народоволец Дейч.

Какие-то удивительно непрофессиональные – эти выдающиеся профессионалы тайной организации… И только стоило Лорис-Меликову начать дублировать действия Третьего отделения, их «счастье» тотчас прошло. И как непрофессионально начинают они попадаться – один за другим!

В квартире арестованного народовольца Фриденсона полиция устроила засаду. Но у наших великих конспираторов, оказывается, не существует никакого знака оповещения об опасности — банального предупредительного знака на случай провала квартиры! И в квартиру Фриденсона преспокойно является прежде неуловимый член Великого И.К.