Открытие природы - Андреа Вульф

Узнав о смерти Александра фон Гумбольдта, 25-летний немецкий зоолог Эрнст Геккель сильно опечалился. «Две души, увы, живут в моей груди», – писал Геккель своей невесте Анне Сете, используя для описания своих чувств известный образ из «Фауста» Гёте^{1931}. Фауст разрывался между любовью к земному миру и мечтами о высоком^{1932}, Геккель – между искусством и наукой, между сердечным ощущением природы и зоологическим изучением мира природы. Известие о смерти Гумбольдта – человека, чьи книги с раннего детства учили Геккеля любви к природе, науке, исследованиям и живописи, – обострило этот кризис.

Известие застигло Геккеля в Италии, в Неаполе, где он надеялся сделать зоологические открытия, которые подстегнут его научную карьеру в Германии. Пока что научная часть этого путешествия ничем не ознаменовалась. Он приехал изучать анатомию морских ежей, морских огурцов и морских звезд, но пока что не находил в Неаполитанском заливе достаточного количества живых особей. Зато его неудержимо манили итальянские пейзажи. Дела обстояли так плохо, что Геккель признавался Анне, что порой слышит раскаты «презрительного мефистофельского смеха»^{1933}.

В этом письме Геккель пропускал свои сомнения через линзу гумбольдтовского взгляда на природу. Как увязать подробное наблюдение, необходимое ученому, с побуждением «понять природу как целое»?^{1934} Свое художническое восприятие природы с научной истиной? В «Космосе» Гумбольдт писал о связи знаний, науки, поэзии и художественного чутья^{1935}, но Геккель еще не понимал, как применять это в своей работе зоолога. Флора и фауна звали его проникнуть в их тайны, дразнили и пьянили, но он колебался, что подойдет ему лучше – кисть или микроскоп. Где взять уверенность?

Смерть Гумбольдта положила начало этапу неуверенности в жизни Геккеля, отмеченному поиском истинного призвания. Так начиналась карьера, в формировании которой играли роль гнев, кризис и горе. Смерть станет в жизни Геккеля побудительной силой, но она подтолкнет его не к бездействию, не к застою, а заставит трудиться усерднее, даже свирепее, без заботы о своей будущей репутации. Все это сделает Геккеля одним из самых противоречивых и замечательных ученых его времени, человеком, повлиявшим и на художников, и на ученых и перенесшим гумбольдтовскую концепцию природы в XX в. (Репутация Геккеля сильно пострадала во второй половине ХХ в., когда историки клеймили его за интеллектуальное обоснование расистских программ для будущих нацистов^{1936}. В своей биографии Геккеля «Трагическое чувство жизни» Роберт Ричардс доказывал, что, умерев задолго до прихода нацистов к власти, он вовсе не был антисемитом. Фактически Геккель помещал евреев рядом с белыми на своих критикуемых «древах». Отвергаемые ныне расовые теории Геккеля о прогрессивном движении от «диких» к «цивилизованным» расам разделял Дарвин и многие другие ученые XIX в.)