Стратегия Византийской империи - Эдвард Николае Люттвак

Стремясь достичь многого из задуманного прежде всего разумом и полководческим искусством, персы отдают предпочтение боевому строю, а не безрассудной отваге и опрометчивости. <…> Грозные при осуществлении осад, они ещё более грозны, когда подвергаются осаде^[500].

Это ясное предупреждение о том, что вступать с ними в позиционную войну не следует. Как развитая цивилизация, Сасанидская Персия могла наладить снабжение полевых войск, обеспечивая их съестными припасами, фуражом и водой даже в засушливых областях. В отличие от варваров, которые вскоре вынуждены были бы отступить из-за голода, персы могли поэтому подолгу осаждать укреплённые города; кроме того, у них было снаряжение и навыки для того, чтобы подводить подкопы под защищённые городские стены и пробивать в них бреши.

Всё это явствует из подробного рассказа об осаде Амиды в 359 г., содержащегося в сочинении воина-очевидца, Аммиана Марцеллина; среди прочего он описывает передвижные башни, обложенные железом, в которых устанавливались камнемётные машины, возвышавшиеся над стенами^[501].

Другая черта, общая для Сасанидов и византийцев, ещё один признак высокого уровня организации, состоит в том, что во время кампании они располагаются в укреплённом лагере и, ожидая битвы, сооружают оборонительный периметр со рвом и палисадом из заострённых брёвен. С другой стороны, у них отсутствует римская традиция разбивать палаточный городок со строго намеченными улицами в пределах четырёх четвертей, образуемых пересечением главной (via principalis) и преторской (via praetoria) улиц; персы разбивали палатки где придётся по всей укрепленной площади, что делало их уязвимыми для неожиданных атак.

Отмечается, что персы носят и панцири (предположительно латы, то есть нагрудную пластину и спинную часть), и кольчугу, что они вооружены мечами и луками. Не уточняется, к чему это относится: к коннице, к пехоте или к обоим родам войск; но похоже, только конники могли носить такие тяжёлые доспехи.

Продолжая своё описание снаряжения и тактики персов, автор «Стратегикона» указывает на их слабости, которые следует использовать: их стрельба из лука «скоростная, но не сильная». Это означает, что персы пользуются меньшими по размеру или же не столь тугими луками, так что византийские лучники превосходят их в дальности стрельбы. «Им тягостны: стужа, дождь и дуновение южного ветра, ослабляющие силу луков» – эти полезные сведения часто повторяются в руководствах по военному делу. Брюшко византийских луков также было обклеено высушенными сухожилиями, терявшими эластичность во влажную погоду, но, как мы видели, предписывалось применение водоотталкивающих налучий; если же приходилось вести стрельбу в дождь, воинам следовало полагаться на запасные тетивы: у каждого лучника должно было быть несколько штук в карманах на поясе.

«[Им страшен] тщательно выстроенный боевой порядок пехоты». Это замечание, видимо, отражает тот факт, что в большинстве случаев Сасанидам приходилось сражаться с менее организованными врагами, с кочевниками и полукочевниками, которых они встречали за Оксом, с бедуинами и арабами, а также с горцами и кочевыми племенами Афганистана и Белуджистана. Для них Византия тоже была единственным врагом, обладавшим высокоразвитой цивилизацией, и персы, не привыкшие видеть врагов в стройных рядах, были обеспокоены по вполне понятным причинам. Персам также страшно «ровное и открытое пространство, благоприятное для нападений контатов [копьеносцев]», потому что все сасанидские пехотинцы были лучниками, в отличие от тяжёлой пехоты не обученными и не экипированными для того, чтобы противостоять атакам: «копьями или щитами они не пользуются».

Что же касается персидской конницы, то она при атаке на неё «обращается в стремительное бегство», причём персы «не умеют, подобно народу скифов, делать неожиданные повороты против своих преследователей». Не высказанная автором причина этого заключается в том, что персидская конница была обучена сражаться в формированиях, подразделение к подразделению, и невозможно обратить вспять направление движения целого формирования, повернув каждое из его подразделений по отдельности, ибо это получится лишь в том случае, если все повернутся точно в одно и то же время, на одной и той же скорости – но ни один конный отряд не способен к столь виртуозной езде с таким уровнем точности. Кочевники-степняки проделывали это довольно легко, поворачивая лошадей по команде, потому что они всегда держались в свободном порядке и вполне привыкли маневрировать так, чтобы не столкнуться и не задеть друг друга – что, впрочем, всё равно не создало бы особых помех в отсутствие строгого боевого строя.

По той же причине автор «Стратегикона» советует: «Повороты или обратные удары при отступлениях следует производить персам не во фронт, но нужно обращаться против их флангов и ударять по их тылам. Ибо персы при преследовании стремятся не разрушать боевой строй, и для тех, кто обратился бы против них вспять, оказались бы легко доступны их тылы. <…> Поэтому тем, кто вновь поворачивает против них, <…> не следует нападать на их фронт, но нужно стремиться ударить через фланги по тылу».

Такова вообще их слабость: «[персам страшны] нападения или окружения вследствие обхода с флангов… потому что они не выделяют из своего строя плагиофилаков [охрану флангов], способных отразить сильное нападение».

После персов-сасанидов автор «Стратегикона» рассматривает «скифов», отдавая этим именем дань типично византийскому пристрастию к древним классическим терминам, но тут же прибавляет: «то есть авар, турок и другие гуннские народы, ведущие подобный образ жизни»^[502]. Они в то время были хорошо знакомы византийцам: всадники-кочевники и конные лучники-степняки, начиная с самих гуннов, за которыми последовали более разносторонние авары, пришедшие прямо перед своими исконными врагами, первыми тюрками. В перерывах между их нашествиями были и другие народы, также попавшие в поле зрения византийцев, – прежде всего эфталиты, впервые упомянутые Прокопием. Но, заявив, что все они одинаковы, автор тут же проводит различие между ними, отмечая, что тюрки и авары заботятся о боевом порядке, а потому они искуснее других степных народов, когда действуют в ближнем бою.

Вполне очевидно, кто был главным врагом в то время, когда писалась эта книга: авары, которые «в высшей степени порочны, изворотливы и очень опытны в войнах».