Воображаемый враг: Иноверцы в средневековой иконографии - Михаил Майзульс

Мартин (ум. 579/580 г.), архиепископ Браги и «апостол Галисии», требовал от христиан властвовать «как над распущенными рабами души, над языком, чревом и похотью». Как сформулировал Александр Махов, в средневековой проповеди эта триада (lingua, venter и libido) выстраивалась в ось греховности, пронизывающую человеческое тело. Демонстрируя связь между центрами вожделений и инструментами порока, художники и скульпторы часто представляли дьявола с дополнительными мордами, пастями и языками на животе и в паху. Причем на многих из таких изображений язык, высунутый дьяволом из его нижней личины, помещали ровно на место фаллоса (II.4.22)^[827]. Это был своего рода визуальный эвфемизм, позволявший изобличить похоть и потворство плоти как служение демонам, не изображая гениталии Сатаны.

II.4.19. Морализованная Библия. Париж. Ок. 1220–1230 гг.

Wien. Österreichische Nationalbibliothek. Cod. Vindobonensis 2554. Fol. 19

II.4.20. Морализованная Библия. Париж. Ок. 1220–1230 гг.

Wien. Österreichische Nationalbibliothek. Cod. Vindobonensis 2554. Fol. 30

II.4.21. Крылатый монстр, который, видимо, олицетворял дьявола, пожирает грешника. Голова жертвы «замещает» язык чудовища. У человека язык тоже высунут и продолжает эту эстафету.

Капитель в церкви Сен-Пьер в Шовиньи (Франция). Начало XII в.

II.4.22. Сатана с языком на месте фаллоса.

Книга виноградника Господа нашего (Livre de la Vigne de Nostre Seigneur). Франция. Ок. 1450–1470 гг.

Oxford. Bodleian Library. Ms. Douce 134. Fol. 67v

«Говорение „с высунутым языком“, говорение животом-чревом, говорение гениталиями – три метафоры одного и того же: лжеречи. Высунутый язык поставлен здесь в один ряд с „нижними“ сферами греховности, обнажение языка осмыслено как вариация на темы „телесного низа“ и его греховных проявлений»^[828]. В XVI в. французский философ и юрист Жан Боден в трактате «О демономании ведьм» так описывал речь одержимой, через которую на самом деле говорит дьявол: «Когда злой дух говорит, он говорит иногда словно бы в животе, а рот женщины остается закрытым, иногда с языком, высунутым изо рта до колен, иногда – срамными частями», т. е. гениталиями^[829].

Вероятно, что и на изображениях Страстей высунутый язык мог напоминать о сексе и телесном низе. Так, у Яна Полака один из еврейских стражников, высмеивающих Христа, показывает ему фигу, высовывает язык, а два пальца левой руки засовывает себе в рот (II.4.23). Похожие жесты часто встречались в сценах Страстей. Например, на гравюре Альбрехта Дюрера один из присутствующих при бичевании Христа облизывает указательный и средний пальцы (II.4.24)^[830]. И тем, возможно, намекает на фелляцию. У того же Дюрера есть рисунок c изображением пары обнимающихся крестьян. На ней женщина, приобняв кавалера и слегка улыбаясь, кладет свой пальчик ему в угол рта, а он показывает ей язык и ласкает ее грудь^[831].