Восхождение в горы. Уроки жизни от моего деда, Нельсона Манделы - Ндаба Мандела

– Прости, дедушка.

После очередной строгой отповеди о личной ответственности, в которой он говорил о том, как много людей на свете не имеют ничего и им не к кому обратиться даже за самым необходимым, дед наконец сказал:

– Я велю Рошелль поехать с тобой завтра и купить новый. Надеюсь, впредь ты будешь аккуратнее.

– Обещаю. Прости, дедушка, – ответил я, понурив голову от стыда.

– Ничего страшного, иди спать.

Я отправился к себе, думая о том, что все прошло не самым худшим образом – как говорится, без дыма и кровопролития, все остались живы. Но спустя несколько недель я снова потерял пиджак. Отправляясь к нему, я трясся с ног до головы, пытаясь на всякий случай судорожно придумать «План Б». Убежать из дома? Сменить школу? Найти кого-нибудь, на кого можно было бы свалить вину? Принять самый несчастный вид, чтобы вызвать у него жалость?

– Дедушка?

– Ндаба… – должно быть, он с первого взгляда понял, что сердце у меня вот-вот выскочит из груди.

– Прости, – сказал я убитым голосом. – Я опять потерял пиджак.

Вызвать жалость не получилось: он пришел в ярость. Разговор о личной ответственности перешел на другой уровень, и на этот раз он не собирался отправлять меня с Рошелль, чтобы купить еще один пиджак.

– Вижу, ты не придал значения моим словам, когда я велел тебе быть аккуратнее. Вот как ты ценишь свой дом и свои вещи – одежду, игры, комнату. Настолько, что мне каждый день приходится повторять: «Ндаба, уберись в комнате! Ндаба, собери одежду!» Знаешь, что? Сегодня будешь спать на улице.

Я стоял, ошарашенный сказанным.

– Живо! – пророкотал он. – Сегодня ночью тебе нет места в этом доме.

Что мне оставалось делать? Я медленно прошел через холл на улицу. Уже собирались сумерки, становилось темно, скоро совсем стемнеет. Двор был обнесен высоким забором. Я решил, что, если какие-нибудь злоумышленники попытаются перелезть через него, охрана их остановит. Теоретически. Я нашел удобное место под раскидистым деревом, надеясь, что в траве и пруду не водятся змеи. Стемнело, и дневная жара спала. Я сидел под деревом и дрожал, обхватив руками колени. Меня колотило так сильно, что я уже готов был выпрыгнуть из кожи, как вдруг услышал, как с порога кухни меня зовет матушка Ксоли.

– Ндаба?

Испытывая смесь испуга и облегчения, я побежал к ней навстречу. Наверное, она пришла позвать меня на ужин? Но нет.

– Мадиба велел передать тебе вот это. – Она протянула мне одеяло.

Я хотел было поблагодарить ее, но слова застряли в горле. ДЕД НЕ ШУТИЛ – ОН ДЕЙСТВИТЕЛЬНО НАМЕРЕН БЫЛ ОСТАВИТЬ МЕНЯ НА ВСЮ НОЧЬ НА УЛИЦЕ, БЕЗ ЕДЫ, ВО ДВОРЕ, ГДЕ МОГУТ ВОДИТЬСЯ ЗМЕИ, а через забор того и гляди проберутся воры и убийцы. Матушка Ксоли вернулась в дом, и я сглотнул комок в горле. Глаза жгло, но слезами горю не поможешь. Да я и не привык плакать, даже в детстве. Если только от каких-то внешних причин – как тогда, когда мы с друзьями попали под обстрел слезоточивым газом. Но теперь было во сто крат хуже: я был один, а дед ужасно зол на меня, и рано или поздно мне снова предстоял разговор с ним. Ну и пусть. Что бы ни случилось, я не стану плакать. Народ коса привык терпеть. Мы говорим об этом, даже когда приветствуем друг друга:

– Привет, как дела? – спрашивают.

– Ndi nya mezela, – в ответ. Что означает «Держусь».

Я устроился поудобнее на земле, завернувшись в одеяло. В ветвях деревьев щебетали птицы, шелестел ветер. Спустя некоторое время я увидел в окне кухни матушку Глорию – она мыла посуду и вешала на крючки горшки и кастрюли. Ужин закончился. В животе урчало от голода. Сейчас я обрадовался бы даже тарелке риса с кетчупом из моей прежней жизни. В живой изгороди стрекотали жуки. Где-то далеко лаяла собака, просясь в дом. Я уже засыпал, как вдруг услышал рядом тяжелые шаги и резко проснулся. Вскочив, я увидел, как по газону мне навстречу идет Старик.

– Ндаба?

– Да, дедушка.

– Если ты еще раз потеряешь пиджак, будешь спать на улице в следующий раз по-настоящему. Понял?

– Да, дедушка.

– Идем в дом.

Он повернулся и направился в сторону дома, а я засеменил рядом, пытаясь поспеть за его широкими шагами.

– Мой отец любил и уважал всех своих детей, но не давал нам слабины и всегда держал дисциплину.

Он открыл дверь кухни и подтолкнул меня внутрь.

– Ешь – и спать.

Никогда еще я так не радовался, что сижу за кухонным столом. И никогда больше я не терял свой пиджак. С тех пор как родились Леваника и Неема, я не раз повторял им слова моего деда. Недавно мать Леваники позвонила мне и сказала:

– Не знаю, как так вышло, но твой сын умудрился потерять школьный пиджак.

Я рассмеялся: учебный год только начался – и когда он успел?

– Чего ты смеешься? – спросила она.

– Так, ничего. Скажи ему: если это повторится – он будет спать на улице.