Большие глаза. Загадочная история Маргарет Кин - Светлана Кузина

«Само ее бессознательное, отражаемое в картинах, являлось осиротевшим плачущим ребенком».

Для некоторых специалистов творчество художников служит причиной для анализа их психического состояния. Например, доктор Пол Вульф из Калифорнийского университета сделал предположение, что именно из-за пристрастия к абсенту в картинах Ван Гога так много желтого цвета, при передозировке туйон (бесцветное вещество, с характерным запахом, напоминающим ментол и содержащимся в абсенте. – Ред.) способен изменять восприятие цвета. А откуда такая страсть к огромным глазам у Маргарет Кин? Не следствие ли это некоего недуга? Тем более, в интервью журналистов тех лет время от времени проскальзывали неясные намеки на не совсем адекватное поведение художницы. Да и сам Уолтер не раз называл ее сумасшедшей.

Мы попросили прокомментировать эти слухи известного психоаналитика, члена Общероссийской профессиональной психотерапевтической лиги и Российского Психоаналитического общества, врача-психотерапевта единого реестра Европейской Ассоциации Психотерапевтов Николая Нарицына.

– Довольно часто в социуме складывается такая тенденция: как только некая личность ведет себя «не как все», не коррелирует с большинством, выпадает из «общепринятых традиций», и даже если творит – то творит не по общепринятым стандартам, – эту личность тут же объявляют «сумасшедшей, психически больной и ненормальной», – объясняет Николай Николаевич. – Точно так же, судя по всему, произошло и с Маргарет Кин. «Почему она рисует такие странные большие глаза? Она психически больна? Она ненормальная?»

Так и хочется сказать: да, она – ненормальная в том понимании, в котором привыкло считать большинство. И вообще, вы видели хотя бы раз «нормального» гения, «нормальный» талант? Это же оксюморон.

Если для более наглядной картины примерно распределить людей по способностям, интеллектуальным возможностям и прочим «стандартам мышления» на известной кривой Гаусса (это распределение вероятностей, которое играет важнейшую роль во многих областях знаний. – Ред.), то на ее пике естественным образом окажутся те люди, которые подходят к вопросам жизни, как правило, довольно стандартно и чаще всего в основном по критериям «списочного счастья» (некий перечень одинаковых критериев благополучия для всех. – Ред.). Хотя здесь необходимо учитывать еще и то, что переходы от пика к краям на кривой Гаусса плавные, и не всегда есть четкие критерии дифференциации «стандартной личности и нестандартной». А по краям кривой оказываются те, кто «в норму не вписывается»: с одной стороны – люди с теми или иными «дефектами личности», а с другой – с нестандартными способностями, интеллектом и мышлением. И большинству окружающих бывает сложно по внешним наблюдениям отличить одну крайность от другой.

Если представлять это графически, то «нормальную среднестатистическую личность» можно обозначить обычным ровным кружком. Личность, страдающую той или иной психической патологией – кружком с некоей «выщерблинкой»:

так как болезнь образует некий дефект, как бы «выгрызает» часть полноценной личности. А третий вариант – личность с нестандартными способностями – изобразим кружком с «добавкой». И как легко заметить, оба «крайних варианта» будут внешне отличаться от стандартного кружка, только не все могут понять – чем именно: минус-симптоматикой (увидеть отсутствие чего-либо часто очень не просто) или добавочными способностями. В силу этой путаницы личности «со смещением», причем все равно с каким, нередко имеют существенные проблемы с социальной адаптацией и восприятием в социуме. Любая нестандартность мышления обычно провоцирует окружающих сделать жизнь человека запредельно сложной, а самого его (или ее) признать сумасшедшим.

Но любой творческий человек – изначально нестандартен. И его проблемы – это зачастую тоже проблемы интеграции в стандартное, обычное общество, которое его не принимает по причине «он не такой, как мы, он ненормальный, а значит – психически больной».