Сталин и «русский вопрос» в политической истории Советского Союза. 1931–1953 гг. - Владимир Кузнечевский

В 1939 году в команду Жданова включается человек с очень непростой биографией, инженер Я.Ф. Капустин. В 1935 году он проходил производственную стажировку в Англии. В 1937 году исключался из партии за производственные ошибки (потом восстановлен). Тем не менее Жданов вводит его в горком на должность секретаря по промышленности.

Возрастает политический вес и самого Жданова. 4 мая 1941 года политбюро принимает постановление «Об усилении работы советских и местных органов», согласно которому бывший нижегородский секретарь официально становится «заместителем тов. Сталина по секретариату ЦК», то есть, по сути, вторым человеком в партии и в стране. Почти одновременно с этим Сталин назначает своим первым заместителем по Совнаркому Николая Вознесенского, а начальником Управления пропаганды и агитации ЦК становится выдвиженец Жданова Щербаков, он же – и первый секретарь Московского комитета партии.

Возрастание ждановского политического влияния продолжится и после войны. На выборах Верховного Совета в 1946 году Жданов становится председателем палаты Совета Союза Верхсовета СССР и 19 марта председательствует на совместном заседании обеих палат. Это на его адрес («Председателя совместного заседания Совета Союза и Совета Национальностей Верховного Совета СССР тов. Жданова А.А.») Сталин направляет заявление с просьбой утвердить правительство СССР во главе с И.В. Сталиным. Жданов утверждает.

Параллельно с этим событием в Кремле проходит первый после 1939 года пленум ЦК, на котором с докладами выступают три человека – Сталин, Жданов и Маленков. Только эти трое избираются на пленуме во все высшие органы партии – политбюро, оргбюро и секретариат.

Застарелый, еще с 1920-х годов, антагонист Жданова Г.М. Маленков, хоть и входит в тройку самых влиятельных аппаратных партийных политиков, вынужден смириться с тем, что влияние Жданова продолжает расти в аппаратном аспекте. Сталин соглашается со Ждановым в том, чтобы первый секретарь Ленинградского обкома и горкома А.А. Кузнецов стал секретарем ЦК по вопросам кадровой политики партии (в Питере его сменяет П.С. Попков). Сталин даже идет дальше и уже сам, без подачи со стороны Жданова, предлагает вменить Кузнецову и контроль над органами безопасности в стране, за который (контроль) с военного времени шла постоянная тяжба и «перетягивание каната» между министром госбезопасности (с 1946) В. Абакумовым и Берией[32].

Одновременно с Кузнецовым секретарем ЦК и членом оргбюро, оставаясь первым секретарем МГК и МК ВКП(б) и председателем Моссовета стал другой выдвиженец Жданова – Г.М. Попов. А через месяц новым секретарем ЦК и заведующим Организационно-инструкторским отделом ЦК стал еще один выдвиженец Андрея Александровича, известный ему еще со времени работы в Нижнем – 38-летний Н.С. Патоличев.

Выходцы из ленинградской команды Жданова в этот период возглавят и целый ряд регионов страны. «Ленинградцы» займут ключевые посты во вновь созданных в 1944–1945 годах Псковской и Новгородской областях. Второй секретарь Ленинградского обкома Иосиф Турко возглавит Ярославскую область. Председатель исполкома Леноблсовета Николай Соловьев возглавит входившую тогда в РСФСР Крымскую область. Секретари Ленинградского горкома Георгий Кедров и Александр Вербицкий станут партийными руководителями соответственно Эстонской ССР и Мурманской области.

Кроме того, заместителем министра Вооруженных сил СССР становится близкий Жданову человек, бывший командующий Ленфронтом маршал Л. Говоров, а начальником Главного политического управления Советской армии – генерал И. Уткин, бывший руководитель Горьковского автозавода. Были и другие назначения подобного рода. Судя по всему, Сталин, видя, что Жданов всех своих выдвиженцев оценивает прежде всего по деловым качествам, ничего не имел против этих кадровых движений. Форум «За правду и право» отмечает, что все выдвиженцы второго человека в партии отличались не только тем, что были лично знакомы Жданову, но и тем, что все они доказали делом способность решать «сложнейшие хозяйственные задачи». Можно к этому добавить: все эти выдвиженцы были русскими. Хотя Сталин не мог, конечно, не видеть, что ждановские выдвиженцы расширяют свой ареал влияния, окружая самих себя своими собственными кадрами. Вождю, по-видимому, в голову не приходило, что придет такое время, когда он будет в буквальном смысле выкорчевывать эти кадры из всех пор управленческого механизма не только в РСФСР, но и в других республиках. Даже в 1948 году, уже после смерти Жданова, никто не обратил внимания и на то, как Петр Попков, выступая на объединенной областной и городской партийной конференции Ленинграда, с гордостью расскажет, что за два минувших года Ленинградская парторганизация выдвинула на руководящую работу 12 тысяч человек. Забегая вперед, следует сказать, что в 1949–1953 годах все они переживут крушение своих судеб.

В декабре 1945-го Сталин возвращает Жданова из Ленинграда в Москву. Но за два года до этого имело место одно весьма важное политическое событие, которому, на мой взгляд, до сих пор еще не дана должная оценка, но которое имеет прямое отношение к теме нашего исследования.

В мае 1944 года Сталин неожиданно для всех собирает в Кремле ведущих ученых-историков, ставит перед ними задачу разработки нового учебника истории СССР и держит всю эту братию в Москве до сентября. Казалось бы, с чего это вдруг? Идет война, страна задыхается в тисках голода и перенапряжения от необходимости наращивать все виды вооружений, идут тяжелейшие переговоры с англо-американскими союзниками об открытии второго фронта в Европе, а вождя вдруг заинтересовали проблемы преподавания истории.

Это закрытое (а правильнее было бы сказать – секретное) многомесячное совещание историков в Кремле, в котором приняли участие все главные идеологи ВКП(б), начиная со Сталина (правильнее было бы сказать – заканчивая вождем), до сих пор овеяно ореолом загадочности и тайны. Так, еще в 2013 году ведущий научный сотрудник Института российской истории РАН Т.С. Бушуева отмечала: «Причины созыва этого совещания в Кремле в формате нескольких заседаний, да еще в секретном режиме, с участием более 50 ведущих исследователей истории СССР, а также секретарей ЦК ВКП(б) А.С. Щербакова, А.А. Андреева, Г.М. Маленкова и ответственных работников аппарата ЦК, до сих пор остаются дискуссионными… Исследователи единодушны также в оценке того, что необходимость созыва такого совещания была обусловлена личным директивным вмешательством Сталина в трактовку ряда спорных проблем истории России от древности до 1917 года, выработкой так называемых «принципиальных установок для всех историков»… Полной информации об этом мероприятии историки не имеют до сих пор в силу сохраняющейся секретности архивных материалов. К примеру, не найден, или засекречен, текст ключевого выступления на совещании секретаря ЦК Георгия Маленкова. Известно лишь общее указание Маленкова, что дискуссия в ходе совещания должна «идти в рамках дозволенного» и сводиться к тому, чтобы лишний раз доказать правоту материалистического понимания истории»[33].