История запорожских казаков. Быт запорожской общины. Том 1 - Дмитрий Яворницкий

Запорожским казакам достались если не самые богатейшие, то одни из богатейших земель во всей теперешней Южной России; глубокие залежи чернозема, обширные пастбища, прекрасные луга, многочисленные водные балки, хотя редкие, но густые поросли мелколесья, – все это делало Запорожский край привлекательным в глазах всякого земледельца и заставляло многих украинцев, особенно с половины XVIII века, целыми массами стремиться на Низ, искать там приюта для себя и для своих семейств, возводить там собственные жилища, получать и культивировать землю.

Источники не дают нам достаточных указаний насчет вида землевладения в Запорожском крае. Но, кажется, на этот счет можно принять то общее положение, что в Запорожском крае вся земельная территория представляла собой большей частью общинную собственность, хотя общинная не исключала иногда и частной собственности. Так, например, известно, с одной стороны, то обстоятельство, что сечевое товарищество владело разными угодьями, то есть сенокосными, пашенными, рыболовными и звероловными местами, на правах общинных, меняя их, по жребию, ежегодно между всеми, без различия, товарищами; с другой стороны, известно и то, что сечевое товарищество отдавало в собственность некоторые земли для казаков-зимовчаков. Но если между землями казаков-зимовчаков были и земли, отдававшиеся на правах лишь продолжительного пользования, то вместе с тем были и земли, отдававшиеся казакам за особые подвиги их перед целым христианским миром или только перед запорожским войском, в полную собственность^[981].

Так или иначе, но, владея обширными и богатыми землями, запорожские казаки, однако, по отзывам всех современников, сравнительно мало против того, как указывала потребность, занимались хлебопашеством: «мало между ними было таких художников, которые бы продажею хлеба кормили себя»; упражняясь с детства своего в «военной экзерциции и морских походах»^[982], к тому же имея большую склонность к рыбной пище и овощам, нежели к хлебу и мясу, и не имея близ своих вольностей обширных хлебных рынков и гаваней, запорожские казаки, несмотря на многие реки, богатый плодоносный чернозем и безмерные пространства степей, мало обрабатывали свои земли и вовсе не пользовались сокрытыми в земле богатствами. Впрочем, оно и естественно. Казаку, природному воину, искони веков сподручнее было бороздить веслами высокие волны рек и морей, чем резать косой густую траву лугов и орать плугом девственную почву степей; степь для казака – арена воинских подвигов, а не поле для черных работ. Ведя почти беспрерывные войны с врагами, защищая Россию, Польшу и Украину от страшных врагов, мусульман, запорожцы, естественно, должны были довольствоваться главным образом извне привозимыми к ним предметами пропитания. Сперва, в период зависимости Запорожья от Речи Посполитой, они получали хлебное жалованье от литовско-польского правительства, затем, в период зависимости от русского правительства, они получали хлебное жалованье из Москвы. Некоторым доказательством скудости хлебопашества в Запорожье служит челобитная кошевого атамана Григория Федорова императрице Елизавете Петровне, в 1755 году, в которой он писал, что войско запорожское низовое, «из давних лет и ныне хлеба не пашет^[983], да и в степных местах весьма малый род бывает»^[984]. Однако при всем этом нельзя сказать, чтобы у запорожских казаков земля вовсе не возделывалась или чтобы они совсем уклонялись от культуры ее. «Не все из запорожцев, – замечает на этот счет академик прошлого столетия Василий Зуев, – занимались кровавыми промыслами (то есть войной), а было у них отчасти и хлебопашество, и скотоводство, и рыболовство, смотря по тому, какие кому выгоды обитаемые ими места представляли»^[985]. И точно: в Запорожье существовал целый класс казаков, называвшихся «сиднями», или «гречкосиями», которые жили по зимовникам, селам и бурдюгам, занимались разными хозяйственными делами и между прочим «засевали свои поля разным хлебом»^[986]: число этих зимовников год от года увеличивалось, так что, например, в 1766 году считалось их до 4000, в 1775 году – 45 деревень и 1601 зимовник^[987], а вместе с увеличением числа поселков увеличивалось и количество обрабатывавшейся земли. Без сомнения, всего больше обрабатывались земли в паланках, самых богатых черноземом, а главное, самых удаленных от соседства хищных татар; первое место в этом отношении занимала паланка Самарская, за ней следовали в постепенно нисходящем порядке паланки – Кодацкая, Орельская, Протовчанская, Кальмиусская, Перевизская и Бугоградовская; в последних трех земля возделывалась или в самом ничтожном количестве, или даже вовсе не возделывалась.

Земля для посева хлеба, по словам очевидца, выбиралась преимущественно около рек или по склонам балок и по долинам, потому что открытая и высокая степь не всегда была к тому удобна; всякий зажиточный запорожец засевал хлебом столько земли, сколько у него было рабочих сил, и продолжал эксплуатировать избранный участок до тех пор, пока «обессоченная» земля становилась неспособной для производительности хлебных растений; тогда он оставлял насиженное место, выбирал себе другую реку или балку, строил здесь зимовник и вновь принимался за эксплуатацию земли; добываемый на земле хлеб запорожец обыкновенно прятал в нарочно выкопанные в земле, наподобие подземных погребов, ямы, снаружи только одному хозяину и приметные; видимо, это делалось с целью сохранить свое богатство от внезапных набегов хищных соседей – татар. Эти ямы устраивались следующим образом. Хозяева выбирали открытое и сухое место в собственном зимовнике или около него; в выбранном месте выкапывали круглую с небольшим отверстием, через которое мог пролезть один или два человека, яму; эту яму, гладко вымазав в ней глиной пол, стены и потолок, просушивали и перед самой засыпкой в нее хлеба жарко протапливали; дав некоторое время остыть ей от топлива, наполняли хлебом, отверстие закладывали досками, а поверх досок нагортали землю, землю плотно уколачивали, непременно в уровень с окружающей поверхностью, и таким образом сохраняли в течение многих лет свои хлебные запасы. Заложенный указанным способом хлеб редко портился, исключая того случая, когда в яму, вследствие плохой укатки земли, проходила вода. Если надобность указывала открыть такую яму, то хозяева принимали при этом некоторые меры предосторожности: сняв доски, они поспешно уходили от ямы, чтобы избежать спертого в ней от хлеба духа, который мог убить на месте неосторожного человека. Сняв таким образом доски с ямы, хозяева оставляли ее открытой в течение целой недели и только по истечении этого времени выбирали засыпанный в нее хлеб^[988]. Этих складов хозяин касался или тогда, когда наставала в том нужда, иди тогда, когда он был при смерти; в последнем случае он завещал их или на церковь, или одному из своих работников, какому-нибудь беднейшему пастуху; этот последний, неожиданно получив такое богатство, часто прогуливал его с товарищами, «в помин души усопшего»^[989]. Из всех видов хлебной растительности в большем количестве засевались у запорожских казаков греча, ячмень, овес и горох, в меньшем рожь и еще меньшем пшеница.