Битва за Кавказ. Неизвестная война на море и на суше - Эрих фон Манштейн

…Приступая к работе над этой книгой, мне, как и десятки лет назад, в который раз пришлось перелистать фундаментальные труды, разработанные Институтом марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. И все они, начиная с Большой Советской Энциклопедии и многотомной «Истории Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945 гг.», – книги поистине уникальные в том, что я бы назвал приговором авторам и составителям самим себе. Ведь здравомыслящая часть человечества знает цену подобным трудам; настанет время, когда и россияне – это ли поколение или последующие – презрительно отбросит эти труды за ненадобностью. Оттого я и сейчас говорю: жаль, что большинство населения нашей страны никогда не читало подобных фолиантов. В них не то что отсутствует система в изложении событий, но умышленно введена путаница, чтобы практически невозможно было разобраться в самой сути событий. А так как они чаще всего являлись компиляцией друг друга, то примеры тут будут идентичными.

К примеру, говорится о начале войне и вскользь подмечают, что в СССР на 21 июня 1941 г. было 5 приграничных округов, но нет ответа на вопросы: а сколько было внутренних ВО, какими они были, кто ими командовал, какие силы они имели? Или: организационная единица ВО – объединение или армия; но не указано сколько и каких армий было в каждом округе. И этой информации нигде нет.

Уже идет XXI век, а толком ничего не известно, что же было в июне 1941 г., каков состав объединений Красной армии, где они находились в момент нападения вермахта и т. д. Все ответы разбросаны по множеству книг, глав, разделов. И лишь разобравшись в дебрях и имея определенные особые знания, можно прийти к выводу, что на 22 июня 1941 г. у нас была в строю 31 армия. Но где все эти более тридцати армий были? – На марше, на боевом разворачивании или на формировании? установить практически невозможно. Если считать названия номеров, то армий было 12, но тогда их и следует назвать: 1-я, 2-я, 3-я, и, наконец, 12-я. Но в истории СССР все через… заднее место! – армии имеют номера: 3-я, 4-я, 5-я, 6-я, 7-я, 8-я, 10-я, 11-я, 12-я, 14-я, 23-я, 26-я. Но, позвольте, а где 1-я, 2-я, 9-я и 13-я, где 15-я, 16-я, 17-я и т. д.? Эти огромные пробелы, – что они значат? Объясните рядовому читателю, господа советские военачальники, товарищи доктора военных наук… Опять же: положение армий на многочисленных картах не показано. Лишь указан ВО да в скобках номера армий, которые находились в его составе, – а вот где они были на самом деле в интересующий нас момент?! Ведь одно дело, если армия находится у границы, – тогда она попадет под первый удар и будет разгромлена. И совсем другое, если она в десятках и сотнях км от границы. Тогда ее можно понять по тревоге и доставить встретить противника. Если армия весьма далеко от границы, то в первое время войны мы теряем некоторую часть территории, но сохраняем войска от первого внезапного удара. А если мы все армии сосредоточим у границ, то можем потерять не только армии, но и территорию, и поставить свою страну и народ на грань катастрофы. То, что случилось 22 июня 1941 г. ни один так наз. советский историк не объяснил. И это не сможет понять ни один исследователь или читатель, если он не знает положения объединений приграничных и внутренних округов.

В многотомниках и однотомниках о войне представлено множество карт, но главной карты там нет, которая позволяла бы нам понять начало войны. И все остальные тоже фальшивы. Кого советско-еврейские историки обманывают (а большинство – и это ни для кого уже давно НЕ секрет, – работавших АН СССР и институтов истории были евреи, полу-, и четвертьвреи, в том числе и с русскими фамилиями)? Немцев? Или себя? Официальная история написана ими так, чтобы человек никогда не разобрался, что убийцами русского и других народов, живших на 1/6 суши, были не столько немцы, сколько советско-большевистские лидеры Кремля. Зато все эти фундаментальные труды, подписанные оравами академиков, докторов, профессоров, маршалов и проч. лауреатов, переполнены отвлеченными рассуждениями, перенасыщены лозунгами и призывами, непомерным восхвалением компартии, болтовней про героизм, патриотизм и массовый подвиг советского народа, а также восхвалением по порядку, с изъятием подвигов предыдущего, без которых война несомненно, была бы проиграна: товарища И. В. Сталина, затем Хрущева, Брежнева. Сочинявшие эти истории о войне титулованные советские деятели знали только одно ремесло: профессионально лгать… Им не следует задавать вопрос: зачем они согласились писать такую историю? – ответ один: они были прикреплены к сверхсытной (что это такое, простые граждане даже не подозревают) кремлевской кормушке, так что иного выхода удержаться у нее у них не было.

Вот и выкручивались, как могли. Придумывали то, придумывали се; вот излагают войну через… проценты. Как пример, фраза: «части и соединения ВВС флота состояли на 45,3 % из истребительной авиации, на 14 % – из бомбардировочной, на 9,7 % – из торпедоносной, на 25 % – из разведывательной; 6 % составляла авиация специального назначения»; имеется и сноска: «ЦГА ВМФ, фонд 864, опись 1, дело 172, лист 87». Что же из этого научно обоснованного историками документа узнает читатель? Получит ли он ответ на вопрос: сколько самолетов было в авиации ВМФ; была ли это сильная авиация или слабая? Итак, что есть проценты от неизвестного? Такими процентами от неизвестного можно поразить только кретина, верящего кретинам, так подающим материал. Причем, в академических кругах СССР, Великобритании и США нашлось достаточно умников в мантиях, которые повторяют друг за другом: «…всего только 22 % советских самолетов были новейшими» (от какого количества?) и другие подобные «данные», делая из этого выводы: «Сталинская армия была не готова воевать».

Писатель Виктор Петрович Астафьев незадолго до своей кончины сказал: «Мы как-то умудрились не без помощи исторической науки сочинить «другую войну». Как прав этот талантливый человек, одной мудрой фразой дав оценку и советской исторической науке, и войне 1941–1945 гг., как она нам подается… Но была ли ему открыта правда, даны ли были откровенные знания высшей социологии, – теории, осуществленной на практике на его многострадальном русском народе? Знал ли он, что и нашему поколению не дождаться написанной правдивой Истории войны, которую развязали еврейско-масонские кланы; думал ли о том, что ее, эту Историю, могут вообще никогда не написать?

Мне пришлось неоднократно сталкиваться с разными мнениями о событиях тех лет; чаще говорились общепринятые и общеизвестные «истины»; иногда, поняв, что я не воспринимаю докторов исторических и военных наук, освещающих тему Второй мировой войны, даже пеняли: мол, «это вас они не воспринимают…». Да, в моих единомышленниках не числятся генералы армии Гареев, Лобов, генерал-полковники Горьков, Волкогонов, генерал-лейтенант Жилин, а также ряд авторов армейских военных мемуаров, выполнявших заказ ЦК КПСС, многие из которых и ныне по инерции продолжают «призывать к ответу» инакомыслящих. И мне оставалось только уповать на знания людей, приближенных к Истине, которые служили в моем сверхзакрытом ведомстве; на документы – печатные, написанные от руки или же фото– и кинохронику, – которые никогда не попадали в архив, но находились в этом же ведомстве; на встречи с уникальными свидетелями эпохи и простыми людьми, умеющими анализировать или откровенно излагать единичные факты, подтверждающие «другую войну», как и другую жизнь.