100 великих гениев - Рудольф Баландин

В пансионе он приобщился еще к одной моде, кроме музыки, пришедшей в Россию с Запада: к вольнодумству, свободомыслию. Один из воспитателей был дальним родственником Глинок – Вильгельм Карлович Кюхельбекер, друг Александра Пушкина. От него Михаил впервые услышал гневные слова в адрес тиранов, более всего Бурбонов, трех последних Людовиков. Но сильнее всего поразила ода Пушкина «Вольность».

…Может показаться: да какое дело будущему музыканту, композитору до подобных проблем? Они лишь отвлекают его от мира музыки, царства гармонии! Однако в ту пору Михаил Глинка становился личностью, гражданином, озабоченным не личным благополучием, а судьбой своего народа, Родины. Только так мог сформироваться великий национальный композитор.

И еще. Общественная жизнь во многом определяет появление гениев. Духовная свобода – непременное условие творческой личности, в каких бы областях искусств или знаний она не проявлялась. Тут очень важно, чтобы вольность не превращалась в распущенность. Внутренняя свобода человека должна быть соотнесена с определенными правилами, вливаться в конкретную форму.

Так, если расплавленный раскаленный металл прольется на землю, то застынет в виде неопределенной массы, но, попадая в изложницу, примет безупречный вид.

В зрелом возрасте Глинка высказался так: «Все искусства, а следственно, и музыка требуют: 1) Чувства… – это получается от вдохновения свыше. 2) Формы… Чувство зиждет – дает основную идею; форма облекает идею в приличную, подходящую ризу… Чувство и форма – это душа и тело. Первое дар высшей благодати, второе приобретается трудом».

Учился в пансионе Михаил хорошо, но самые очевидные способности демонстрировал как музыкант-исполнитель. С ним занимались лучшие педагоги, обучая главным образом игре на фортепиано. Среди них был пианист и композитор Шарль Майер. «Он, – писал Михаил Иванович, – более других содействовал развитию моего музыкального таланта… Он не ограничился тем только, что, требуя от меня отчетливого и непринужденного исполнения, вставал решительно против изысканного и утонченного выражения в игре, но также, по возможности соображаясь с тогдашними моими понятиями, объясняя мне естественно и без педантства достоинства пьес, отличая классические от хороших, а сии последние – от плохих».

Окончив пансион, Глинка стал титулярным советником, чиновником пятого класса. В родном имении всю зиму провел в занятиях с крепостными оркестрантами. Некоторые пьесы и вариации Михаил Глинка сочинял сам. С весны 1824 года он стал работать секретарем Совета путей сообщения. Его часто приглашали в салоны, где он пользовался успехом как остроумный интересный собеседник, а главное – как виртуозный музыкант. Он охотно играл и аккомпанировал. Постепенно его все больше увлекало сочинение сонат и романсов.

У Михаила в глубине души росла неудовлетворенность благополучной жизнью и самим собой. Проходила юность, а он так и не смог, не сумел создать что-либо значительное. Конечно, не плох был романс «Разуверение» на слова Баратынского: