Открытие Франции. Увлекательное путешествие длинной 20 000 километров по сокровенным уголкам - Грэм Робб

Большинство крупных городов имели низший класс и окраинный пояс трущоб, но лишь в немногих из них жители так остро, как в Париже, ощущали присутствие «опасных классов» на горизонте своего города и были настолько против того, чтобы принять эти классы внутрь его границ. Париж, культурное и коммерческое ядро французской нации, был полон памятников в честь сражений, династий и режимов. Но некоторые события были увековечены с ослепительной яркостью, а многие другие стерты из памяти. Даже сейчас ученый, исследуя французскую историю, может с удивлением обнаружить в ней неизвестные катастрофы, скрытые от глаз, как Вердонский каньон, среди пейзажа, который считался подробно нанесенным на карту. Очень мало людей слышали про облаву на цыган в 1803 году, когда тысячи из них были оторваны от своих детей и отправлены в трудовые лагеря. Еще меньше людей слышали о преследовании каго.

Некоторые участки французской истории были освещены лишь для того, чтобы их снова похоронили в темноте. В маленьком пиренейском городке Арро сейчас есть маленький Музей каго, но ни один из посетителей этого музея не догадается, что когда-то на юго-западе Франции процветала жестокая дискриминация. Его экспозиция воскрешает старинный предрассудок для того, чтобы отождествить низкорослых, по мнению ее создателей, каго с «маленьким народом», который жил в горах и который угнетали «большие люди» (дворяне и духовенство). С этой точки зрения каго были не преследуемой кастой, а симпатичными и хитрыми, похожими на хоббитов жителями живописных Пиренеев.

Франция часто открывала свое прошлое, как путешественник, который идет по отдаленной и опасной местности без карты, наугад. После зверского истребления парижских коммунаров правительственными войсками в 1871 году прошли десятилетия, прежде чем оно было признано как исторический факт. Еще больше времени понадобилось государству, чтобы признать, что режим Виши уничтожал евреев с еще большим воодушевлением, чем требовали от него нацисты. Памятники героям Сопротивления, которых убили «немцы», – обычное зрелище во всех частях Франции, но в Виши ничто не напоминает посетителю о геноциде евреев.

То и дело какая-нибудь давняя тайна выплывает на свет, словно преступник, который выходит из тюрьмы через много лет после того, как перестал существовать режим, посадивший его за решетку. Ночью 17 октября 1961 года тысячи французских алжирцев, мирно протестовавших против навязанного им комендантского часа, были окружены парижской полицией. Хотя записи, в которых было сказано об этом, исчезли и официальные данные о количестве жертв до сих пор не совпадают с подсчетами ученых, мы можем быть уверены, что многих алжирцев пытали, калечили и засовывали в мусорные ящики и что примерно двести человек из их числа были избиты полицейскими, а затем брошены в Сену и утонули в ней; это произошло в туристическом центре Парижа. В 2001 году, несмотря на яростное сопротивление правых партий и парижской полиции, в память этих алжирцев на углу моста Сен-Мишель была установлена на уровне колен незаметная для глаз мемориальная доска. Четыре пятых населения Франции и сейчас ничего не знают о событиях 17 октября 1961 года.

Когда я пишу эти строки, происходит открытие городов, стоящих вдоль меридиана, остальной частью страны. Горят автомобили в уродливых и перенаселенных парижских пригородах Обервилье, Сент-Уан и Сен-Дени. В Амьене и Орлеане действует комендантский час. Закон, принятый в 1955 году во время колониальной войны в Алжире, был использован, чтобы ввести чрезвычайное положение. Газеты публикуют в Интернете разговоры жителей «неизвестной земли», которая находится там, где кончается линия метро, и снабжают текст примечаниями, чтобы разновидность французского, на которой там говорят, была понятна читателям. Министр внутренних дел называет бунтовщиков racaille (подонки), а в частных разговорах звучат и более оскорбительные названия.

Эти «подонки» – дети и внуки иммигрантов. Непосредственным поводом к тому, что власти называют «бунтами», стала смерть двух подростков, которые погибли, случайно попав под электрический ток, когда убегали от группы полицейских. Все в пригородах знают, что полиция постоянно беспокоит и унижает небелых. Официально Французская республика не делает различий между этническими группами своего населения, но для многих ее граждан эти различия существуют. Большинство работодателей предпочитают иметь подчиненных с белыми лицами. Африканцев и арабов позвали помогать кормить и чистить города, так же как раньше поощряли приезд иммигрантов из Бретани, Бургундии, Оверни, Савойи, Италии и Испании. Когда-то они жили в трущобах, теперь в районах, которые машины лишили души. Эти люди не смогли «интегрироваться» во Французскую республику.

Тридцать лет назад знакомые мне французские арабы носили с собой фотокопии своих удостоверений личности: если бы при них был подлинник, какой-нибудь полицейский попросил бы показать удостоверение, а потом разорвал бы его. Но у них, по крайней мере, была работа. Теперь ее нет, и безработных обвиняют в неудачах государства. Беспорядки охватили 274 города, и от этого страдает туристический бизнес. В XXI веке многие части Франции еще остаются неоткрытыми.