История запорожских казаков. Борьба запорожцев за независимость. 1471–1686. Том 2 - Дмитрий Яворницкий

Так или иначе, но Михайло Ханенко достиг своей цели и объявлен был гетманом Правобережной Украины в противность гетману Дорошенко. Этим он всецело был обязан запорожским казакам, так как, сидя в Запорожье и через запорожских комиссаров, он вел все свои переговоры с польским королем. Результаты переговоров запорожцев с поляками были опробованы королем и подтверждены сеймовой комиссией 22 декабря 1670 года и касались не только городового, но и низового, или запорожского, войска, «находящегося на Низу, в Сечи».

Как говорится в «Актах Южной и Западной России»: «После приезда послов урожденного Ханенка, гетмана нынешнего, от вас (короля Михайла) подтвержденного, по его и войска запорожского низового челобитью и статей поданных, все их желания в Остроге мы (король) приняли, удовольствовали, соединили, а все чины Речи Посполитой на сейме близко прошлом конституциею подтвердили, которые договоры не токмо низовым, но и городовым казакам и всем жителям будучим, имеют быти, егда должную добродетель, веру, желательство и истинное подданство самым делом объявляти и нам (королю) и Речи Посполитой додерживати будут, как в конституции, и в универсалах наших помянуто, через послов войска запорожского низового посланных, пространнее есть описание»^[657].

Все дело сделано было в городе Остроге 2 сентября, но подтверждено комиссией 22 декабря. В комиссии от запорожцев были: Семен Богаченко, Яков Ярошенко, Роман Малюк, Иван Полтавец, Иван Завиша, Степан Белый, Василий Алексеенко с товарищами, а также войсковой запорожский писарь Андрей Тарасенко, подписавшийся собственной рукой от имени всего низового его королевского величества запорожского войска. По универсалу король обещал сохранять древнюю войсковую вольность запорожских казаков и веру греческой церкви; взамен чего требовал от запорожцев прекратить всякие в Сечи и в волостях бунты собственными силами, не давать распространяться этому злу и всякого, кто будет противиться такому постановлению, казнить как неприятеля. Сам Ханенко был признан гетманом на основании гадячских (несколько измененных) статей и принес на том присягу королю и Речи Посполитой, взамен чего получил булаву, бунчук, печать и камышину^[658].

В Острожском договоре запорожцев с поляками нигде не видно главнейшего запорожского деятеля XVII века Ивана Серко. По-видимому, все дело было сделано заступившим место Серко Михайлом Ханенко и главными из вожаков самого товарищества. Острожский договор запорожских казаков с польским королем не был изменой низового войска русскому царю, так как, по установленному Андрусовскому перемирию России и Польши, Запорожье в одинаковой мере принадлежало как России, так и Польше. Московский царь не мог официально объявить запорожцев изменниками и имел право претендовать только на то, что условия Острожской комиссии между казаками и поляками были сделаны без его ведома и без присутствия московских полномочных представителей. Но сами запорожцы не считали себя изменниками русскому царю и могли в этом случае выставить на вид то, что они делали благое дело, одинаково полезное как для Польши, так и для России, – взяли на себя задачу успокоить раздираемую смутами Украину и защитить ее от злейших ее врагов – татар и турок. Но в Москве иначе посмотрели на дело условий, заключенных запорожцами с польским королем, и если не объявили запорожцев именем изменников явно, то признали их таковыми тайно.

О происшедшем между польским королем и Михайлом Ханенко с запорожцами в Москве получена была весть 27 января 1671 года от архимандрита Киево-Печерской лавры Иннокентия Гизеля. Иннокентий Гизель сообщал, что Ханенко и запорожцы отдались под покровительство польского короля с тем, чтобы служить одному королевскому величеству и отступить от его царского пресветлого величества^[659].

Тем временем гетман Петро Дорошенко, узнав о договоре запорожцев с польским королем и имея двух противников себе: одного, Многогрешного, в Батурине, а другого, Ханенко, в Умани, – написал запорожцам, на имя кошевого атамана Лукаша Мартыновича, обширное письмо, в котором, оправдывая себя, говорил, что он принял турецкую протекцию не по легкомыслию своему, а по великой нужде, а именно потому, что вся Заднепровская Украина, по Андрусовскому трактату, очутилась вновь в руках поляков, выторговавших ее себе у московского царя, подобно тому как торгуют бессловесным и ничего не смыслящим скотом, ввергнувших ее в первобытное лядское иго и выбравших, на погибель Украины, к двум гетманам еще и третьего. Письмо это вызвало у запорожских казаков различные ощущения: одни, слушая его, плакали; другие, слушая его, поносили и облаивали Дорошенко. Кошевой атаман Лукаш Мартынович хотел было отвечать на него, но ему не позволила этого сделать запорожская «халастра». Дорошенко же, долго ждавший ответа от запорожцев и не дождавшись его, увидел в этом пренебрежение к себе и снова стал питать ненависть к запорожцам^[660].