Охотники за партизанами. Бригада Дирлевангера - Иван Ковтун

Советское руководство такое развитие событий не устраивало. Сталин иначе представлял себе послевоенное устройство Польши. 21 июля 1944 г. в Москве был создан марионеточный «Польский комитет национального освобождения» (несмотря на то, что в Лондоне действовало вполне легитимное польское правительство). Советское правительство установило с ним «дипломатические отношения». Вспыхнувшее 1 августа восстание в Варшаве рассматривалось Сталиным как попытка АК помешать реализации программы по советизации Польши. Исходя из этого, оказывать серьезную помощь польским повстанцам в планы «вождя народов» не входило.

Вместе с тем на подступах к Варшаве 1-й Белорусский фронт столкнулся с упорным сопротивлением противника и потерял около 500 танков и САУ. Германское командование перебросило на этот участок несколько дивизий, включая войск СС9 чтобы, используя заранее подготовленные оборонительные рубежи, предпринять контрудары. Наступление Красной армии остановилось, и, чтобы успешно продолжать боевые действия в прежнем темпе, требовалась передышка^[964].

Тем временем 9 августа 1944 г. в ходе переговоров между Сталиным и премьер-министром Миколайчиком, прибывшим в Москву 27 июля 1944 г., поднимался вопрос об оказании восставшим помощи оружием, боеприпасами и медикаментами. Эта помощь была оказана. С 13 сентября по 1 октября 1944 г. повстанческим формированиям Варшавы было сброшено с самолетов: одно орудие 45-мм, 1478 автоматов, 156 50-мм минометов, 505 противотанковых ружей, 170 русских и 350 немецких винтовок, 669 карабинов, 300 снарядов к 45-мм орудию, 37 216 мин к 50-мм минометам, 57 640 патронов к ПТР, 1312 600 винтовочных патронов, 57 640 патронов к ТТ, 18 428 ручных гранат, 18 270 немецких ручных гранат, 515 кг медикаментов^[965].

Показательно, что это вооружение в Варшаву стали сбрасывать с самолетов в заключительной фазе восстания, когда его исход уже не вызывал никаких сомнений.

Надо сказать, что еще до начала боев в городе положение АК было не таким уж и прочным. Под командованием Комаровского находилось около 40 тыс. человек, и далеко не все из них были вооружены. В распоряжении повстанцев было приблизительно 1100 станковых и 60 ручных пулеметов, 300 автоматов, 1400 винтовок и 25 тыс. гранат. Свой план восстания АК не согласовывала с другими польскими силами сопротивления — «Армией Людовой» (АЛ), «Польской армией Людовой» (ПАЛ), Корпусом безопасности (КБ). Не было поставлено в известность о готовящемся выступлении и командование 1-го Белорусского фронта, вероятно потому, что штаб АК исходил из печального опыта установления связей с советскими частями, которые часто разоружали польских патриотов и передавали их органам НКВД. Именно в такой обстановке развернулись эти трагические события^[966].

1 августа 1944 г. начались бои в Варшаве. В 17.00 повстанцы атаковали оккупационные войска. «Со всех сторон на временщиков-немцев посыпался град пуль, который разрывал марширующие колонны и попадал в здания, занятые ими, — вспоминал первые мгновения восстания генерал Комаровский. — В пределах 15 минут город с миллионом жителей стал ареной борьбы»^[967].

Военный комендант Варшавы генерал-лейтенант авиации Райнер Штагель через полицию безопасности и СД был заранее проинформирован о возможном вооруженном выступлении поляков и усилил режим безопасности, введя во всех пригородах усиленное патрулирование. Но эти меры не смогли помешать восставшим, и комендант оказался отрезанным в своей штаб-квартире во дворце Брюль, а повстанцы сумели в некоторых частях города захватить охрану врасплох, блокировать улицы и жилые кварталы^[968].

На борьбу с бойцами АК были брошены силы местного гарнизона — 4-й гренадерский полк, охранный полк быстрого реагирования «Варшава», 996-й, 997-й, 998-й земельные охранные батальоны, рота 225-й главной полевой комендатуры, 146-я моторизованная рота полевой жандармерии, 146-й инженерно-строительный батальон, 475-я противотанковая рота и 2-я батарея 743-го противотанкового дивизиона. В первые два дня боев польские патриоты понесли большие потери — 2000–2500 человек убитыми и ранеными, но инициатива оставалась в их руках. Эффективно действовали снайперы АК, препятствовавшие немцам очищать город^[969].

На вспыхнувшее в Варшаве восстание немедленно отреагировал оперативный отдел германского Генштаба, подготовивший доклад о положении в городе. Начальник Генштаба, генерал-полковник Г. Гудериан, обратился лично к Гитлеру с предложением объявить Варшаву частью оперативной зоны 9-й армии вермахта и ввести в город войска, но фюрер, после недавнего покушения на него, организованного армейскими офицерами, отклонил предложение Гудериана и возложил задачу по подавлению восстания на СС. Вермахт должен был согласовывать свои действия с СС и отказывать подчиненным Гиммлера всю помощь, какая им потребуется^[970].

Глава «Черного ордена» встретил известие о начавшемся восстании в Варшаве так: «Узнав о восстании в Варшаве, я немедленно отправился к фюреру и сказал: "Мой фюрер, это даже хорошо, что поляки восстали. Через пять-шесть недель мы уйдем, но Варшава будет уничтожена"»^[971].

Гиммлер доверил командование операцией по уничтожению восставших обергруппенфюреру фон дем Баху; ссылаясь на распоряжение Гитлера, он отдал «шефу соединений по борьбе с бандами» специальный приказ. Сам этот приказ не сохранился, но некоторые его положения Бах-Зелевски озвучил после войны на Нюрнбергском процессе:

«Захваченных боевиков следует убивать, независимо от того, боролись ли они по правилам Гаагской конвенции или нет… Не принимающую в боевых действиях часть населения, женщин и детей, также следует уничтожать… Весь город сровнять с землей»^[972].