Сарум. Роман об Англии - Эдвард Резерфорд

– Судьи опасаются, что их обвинят в небрежном исполнении обязанностей, – объяснил рыцарю один из лесников.

Годрик был старательным работником и к тому же племянником каменщика. Годефруа верил в его невиновность, поэтому пытался сделать для него все, что мог. Рыцарь обратился к Валерану, смотрителю королевского леса, который должен был возглавить суд ареста, поговорил с лесничими и придворными, и по его просьбе юношу снова допросили. К концу октября у чиновников сложилось благоприятное мнение, но Валеран предупредил Годефруа:

– Я склонен вынести снисходительный приговор, но если лесник упомянет об окровавленных руках, то дело придется передать на рассмотрение выездного Лесного суда.

– И что потом? – спросил Годефруа.

Валеран не ответил. Оба знали, чем закончится слушание дела.

Ле Портьер по-прежнему оставался глух к просьбам и настаивал на своем.

Тем временем отовсюду приходили дурные вести. В стране полыхал пожар гражданской войны. Мятежники захватывали земли и замки в Западной Англии – Мальмсбери, Уоллингфорд, Троубридж. Стефан, как обычно, метался от одной крепости к другой, но толком ничего не достигал. В начале ноября пошли слухи, что бунтовщики вот-вот возьмут Вустер и Герефорд.

– К Рождеству вся Западная Англия будет в руках мятежников, – сказал Годефруа Джону Шокли и снова возблагодарил Господа, что отправил жену с детьми в безопасное место.

В Лондоне Шокли провел целый месяц, присматривая за семейством Годефруа, хотя и самому издольщику забот хватало. В благодарность рыцарь предложил Шокли любую помощь, но тот лишь усмехнулся:

– Разве что избавьте меня от Виллема атте Бригге, милорд.

В Сарисбери пока сохранялся мир. В замке стоял небольшой отряд королевских рыцарей. Если Вильгельм Сарисберийский, Гиффарды и прочие бароны и замышляли худое, то виду не показывали. Епископ Рожер на люди не появлялся; поговаривали, что его мучает лихорадка.

Уныние, охватившее Годефруа, усугубила случайная встреча с Мэри на улице Авонсфорда. Девушка стояла не поднимая взгляда, и рыцарь заговорил с ней, стараясь утешить. Мэри помотала головой и печально погладила себя по животу.

– Ты от Годрика понесла? – спросил рыцарь. – Мы постараемся его выручить.

Она кивнула. На бледном личике мелькнула странная гримаса, косые глаза презрительно сощурились:

– Пустое это все. Он же оленя убил, его все одно повесят.

Годефруа уехал, зная, что она права.

Все надежды на лучшее были напрасны. Мятежники захватили не только Вустер и Герефорд, но и еще два замка на юго-западе.

– Может, Лесной суд не состоится? – спросил Годефруа Валерана.

– Нет, судьи обязательно приедут.

За день до свейнмота Николас предпринял последнюю отчаянную попытку спасти племянника. В сумерках он пришел в манор и протянул Годефруа кожаный кошель. Рыцарь высыпал на стол монеты: девять марок, или шесть фунтов, – целое состояние. Наверняка каменщик копил деньги долгие годы. Николас неуверенно поглядел на своего господина.

– Что это, масон? – спросил рыцарь.

– Леснику, милорд, – ответил каменщик.

– Девять марок?

– Все, что у меня есть, милорд.

– Ты хочешь, чтобы я ему заплатил? – недоверчиво уточнил Годефруа.

Николас покраснел и кивнул.

– А он возьмет? – удивился рыцарь.

– Говорят, что берет, – пробормотал Николас.

Годефруа изумленно уставился на каменщика. Неужели в Саруме вершатся грязные делишки?

– Да как ты смеешь меня об этом просить?! – гневно осведомился рыцарь.

Николас потупил взор, короткопалые руки задрожали.

– Я простой виллан, милорд, лесник со мной говорить не станет.

«Зато деньги твои возьмет», – сокрушенно подумал Годефруа и прикрикнул на каменщика:

– Ступай прочь!

Николас поспешно вышел, но девять марок остались на столе.

На следующее утро Годефруа из любопытства пришел в сторожку лесника и молча швырнул ему кошель с деньгами.

Ле Портьер развязал кошель, тщательно пересчитал деньги и спросил:

– Это чтобы юнца вызволить?

– Разумеется.

– Девяти марок мало, – невозмутимо заметил ле Портьер.

– Больше денег нет.

Лесник упрямо помотал головой.

– И сколько же ты хочешь? – изумленно спросил Годефруа.

– За Годрика Боди? Двенадцать марок.

Рыцарь презрительно отсчитал леснику еще три марки.

Ле Портьер отвесил почтительный поклон.

– И как же ты его вызволишь? – осведомился Годефруа.

Лесник поджал тонкие губы и, поразмыслив, объяснил:

– Олень был последыш, чахлый и хилый, королю на такого охотиться негоже. К тому же на следующий день после того, как схватили Годрика, я спугнул в лесу неизвестного, который устанавливал такие же силки, так что юнец невиновен. Вдобавок я сам велел Годрику перерезать оленю глотку, потому что у животного была сломана нога. А вот за то, что у пса когти не обрезаны, суд наложит денежное взыскание.

– Тебе бы священником быть, – хмуро сказал Годефруа и вышел, до глубины души возмущенный равнодушием лесника к судьбе Годрика.

Впрочем, о бесчинствах и алчности лесников и смотрителей королевских заповедных угодий было известно всем.

«Не миновать тебе виселицы», – мрачно подумал рыцарь.

Ле Портьер, поджав тонкие губы, невозмутимо смотрел ему вслед.

«Странный он какой-то, – размышлял Годефруа, возвращаясь домой. – Суров, как древний римлянин, только честь свою понимает превратно. Что ж, деньги он взял, теперь Годрик в безопасности».

Рыцарь не догадывался, как его мысли близки к истине, но поразился бы, узнав, что далекие предки ле Портьера в незапамятные времена доблестно сражались в дружине короля Артура.

Свейнмот совещался все утро, а после полудня в замке началось заседание суда. Возглавил его Валеран. На суд собрались все чиновники, ведающие делами королевских заповедников: хранители, смотрители, лесники, лесничие и сборщики податей. На камзолах судей красовались эмблемы занимаемых ими постов: лук смотрителя, охотничий рог лесника. Двенадцать присяжных заняли свои места, и заседание началось. Зал наполнился любопытными. Годефруа стоял в первом ряду, у помоста; Николас занял место чуть поодаль. Сквозь толпу пробирались Мэри и Виллем атте Бригге.

Как только ввели Годрика, Валеран обратился к леснику:

– Суд слушает тебя, ле Портьер.

Лесник встал, невозмутимо оглядел присутствующих и чуть заметно улыбнулся, увидев Годефруа.