Русско-японская война 1904–1905 гг. Потомки последних корсаров - Борис Юлин

«Туман препятствует передвижению… указания направления и ход передач затруднительны».

Иессен оценил обстановку совершенно правильно. И не разрешил своим крейсерам вести радиотелеграфные переговоры. В режиме полного радиомолчания отряд разминулся с противником на расстоянии всего в 20 миль! И оставил врагов у себя в тылу, не отказавшись, несмотря на труднейшие погодные условия, от совершения рейда.

Японцы же, упустившие русских, вынуждены были операцию прекратить и отходить к Гензану…

Впрочем, Иессен успел туда раньше Камимуры! Вот когда пригодились взятые с собой номерные миноносцы. Крейсера не стали проходить вглубь Гензанской бухты, а остались дежурить у острова в заливе Лазарева. Меж тем миноносцы проникли на рейд и торпедами подорвали обнаруженный там маленький японский пароход «Гойо-Мару», который уместнее было бы именовать паровым катером. Перед этим экипажу его было приказано убираться на берег на шлюпках.

Ответных действий со стороны японцев не последовало, а в городе на всех заметных зданиях взлетели флаги нейтральных держав. На берегу, также размахивая нейтральными флагами, собралась толпа жителей – тысячи 2–3 человек, среди которых заметно было немало народу европейского этнического типа. Экипаж затопленного парохода посеял среди зевак панику.

Не дожидаясь дальнейшего развития событий, миноносцы возвратились к отряду, где «Россия» взяла их на буксир, чтобы вести к Симпо. Там отряд намерен был провести примерно такую же акцию, как и в Гензане.

Контр-адмирал Иессен и капитан 1-го ранга Андреев на крейсере «Россия»

Однако непроницаемый туман, значительно усилившийся и совершенно скрывший корейское побережье, заставил отказаться от этого набега.

Вечером того же дня «Богатырем» был остановлен маленький японский каботажник «Хагинура-Мару». Дабы не обнаруживать себя, огня не открывали, а на пароход послали подрывную партию с «Громобоя». После того как «Хагинура-Мару» был взорван, а его команда пополнила список пленных, Иессен отпустил во Владивосток оба миноносца. Во второй части операции – налете на Хакодатэ – они были уже не нужны.

Глубокой ночью слева по курсу замелькали огни – прямо навстречу русским крейсерам спешил крупный пароход. Вероятнее всего, войсковой транспорт. Он нарочно склонил свой курс для сближения с «Россией» и вскоре вышел на дистанцию голосовой связи.

– «Какой нации?» – спросил по-английски в мегафон капитан 1-го ранга Андреев, командир крейсера.

И в ответ тоже по-английски из темноты громогласно донеслось:

– «Япония!»

Ослепительный луч прожектора «России» уперся в высокий борт парохода. «Кинсю-Мару», военный транспорт, шел из Ригена в Гензан, имея на борту роту японских пехотинцев и отряд морского десанта. По всей видимости, капитан его принял во мраке русские крейсера за англичан – союзников Японии в этой войне.

Среди английских крейсеров немало четырехтрубных. Но вот высокий трехмачтовый рангоут у них – редкость. Когда ошибка обнаружилась, в команде «японца» началась настоящая паника, что отмечает даже официальное «Описание военных действий на море в 37–38 г. Мэйдзи».

В суматохе капитан парохода сел в шлюпку вместе с военным комендантом – флотским офицером Мизугуци – и ревизором транспорта Инда. Они отправились к борту «России» – сдаваться. Три 75-мм пушчонки «Кинсю-Мару» – это слишком мало против трех русских крейсеров!