София - Павел Пирлинг

12 ноября по дороге, покрытой снегом, София прибыла в Москву. Эта столица, столь же обширная, сколь мало изящная, покрытая своим зимним саваном, с жалкими деревянными домами, с однообразными рядами лавок, с городскими полуразрушенными стенами, со скромным Кремлем, должна показаться скучной и печальной принцессе, привыкшей к блеску Рима и Византии. Густая толпа любопытных стояла на всем пути поезда, в особенности при входе в собор, который София по прибытии должна была посетить первым делом. Митрополит ждал ее там в полном облачении. Он благословил ее и ввел в палаты княгини Марии, матери Ивана. Здесь произошло первое свидание с великим князем. Минута была торжественная. Какое впечатление должна была испытать царственная сирота без средств и почти без родины, готовясь стать супругою великого монарха? История не открыла нам этой тайны. Иван носил уже прозвище Грозного, и оно осталось бы за ним в истории, не отличайся своей жестокостью его внук – царь Грозный между всеми. Иван III был высокого роста, худощавый, но красивый. В чертах его лица, вероятно, обнаруживалась свирепость, выдававшая характер. Легенда, записанная Герберштейном, уверяет, что от его взгляда женщины падали в обморок. Может быть, в этот день луч благосклонности и любви сверкнул на его челе и позволил Софии надеяться на счастливое будущее. Впрочем, тут было не до размышления; немедленно же отправились в скромное деревянное здание, временно заменявшее собор, который разрушился. Митрополит совершил таинство и благословил супругов. Мы лишены подробностей об этой церемонии. Летопись сухо перечисляет присутствующих: мать великого князя, его сын от первого брака Иван, его два брата Андрей и Борис, князья и бояре, легат Бонумбре со своими римлянами, Дмитрий Траханиот, посланник Палеологов, точно так же, как и греки, прибывшие с ним.

На другой день Иван дал аудиенцию иностранным представителям и принял подарки, которые они предложили ему от имени своих государей.

Бонумбре провел около десяти недель в Москве. С его пребыванием в столице связано особенное воспоминание. Читатель помнит, что религиозный вопрос был поднят в Риме. Возбуждены сомнения относительно веры русских. Путешествие легата представляло лучший способ рассеять их. Мы не знаем, каково было содержание его инструкций и размеры его полномочий. Вольпе предложил произвести исследование, уверяя, что русские охотно согласятся на поучение и исправление со стороны представителя папы. Этот последний мог, без сомнения, убедиться, что целая пропасть существует между действительностью и теми речами, которые держались в Риме. Однако же если не исследования веры, то, во всяком случае, прения о ней состоялись в Кремле. Задача защищать русскую церковь, естественно, выпадала на долю митрополита, который избрал себе в помощники Никиту Поповича, славившегося своей глубокой ученостью. Если положиться на показание русской летописи, которую вовсе нельзя проверить другими рассказами, то победа русских была столь же блестяща, сколь полна. Бонумбре будто бы был не в силах бороться со страшным Никитой. Этот искусный боец не замедлил обезоружить своего противника: «Книг нет со мной». «Жалко, – пробормотал легат, – мне нечего ответить». Напомним здесь для сопоставления, что веком позже та же честь легкой победы досталась, по русским источникам, на долю Ивана IV в его прениях с Поссевином. Тонкие аргументы царя в 1582 году сводились к четырем главным положениям: папа заставляет себе поклоняться, как Богу, и носить себя на носилках, бреет бороду и крест блестит «на сапоге». Захваченный врасплох, поставленный в тупик, Поссевин тщетно будто бы пытался дать объяснение и замкнулся в совершенное молчание. Поражение не могло быть более унизительным. Об этом свидетельствуют современники, а историки, как Николай Устрялов, долго еще будут повторять, что царь Иван заставил умолкнуть ученейшего из иезуитов.

Вопреки более или менее неприятным перипетиям исход переговоров Бонумбре, кажется, был мирным. Он уехал из Москвы 26 января 1473 года, осыпанный подарками великого князя. В Вильне литовские епископы и магнаты представили папскому легату послание Сиксту IV, текст коего до нас не дошел. Не получив ответа, те же лица написали его вторично с пометкой от 14 марта 1476 года, свидетельствуя о своей вере и своем единении со Святым престолом. Это единственный документ, где находится намек на легата Антона. С этого времени его следы исчезают совершенно.

Сикст IV сам, кажется, не имел прямых сношений с Иваном III. Имя московского великого князя упоминается только еще раз папой по следующему поводу. В 1484 году король Казимир, уверившись, что его соперник ищет в Риме честолюбивого титула императора или короля «всего рутенского народа», энергично протестовал, прося папу ничего не решать до прибытия польских послов. Этот шаг был преждевременным, ибо никто еще не возбуждал этого вопроса при Святом престоле. Сикст IV поторопился тем не менее разуверить польского короля и обещать ему, что в случае надобности его правам оказано будет уважение.