Афганский дневник пехотного лейтенанта. "Окопная правда" войны - Алексей Орлов

12 января

Прояснилось, прилетели вертушки, колонна пошла. Я в головной походной заставе, основная колонна метров 600–800 сзади. На серпантине, напротив кишлака Фаргамболь, наблюдаю, как подпрыгивает БМР – подрыв. Духи из сада за Кокчей открывают огонь. Но у нас танки, БМП, вертолеты – явное преимущество. Сосредоточили огонь, подавили.

Когда началась стрельба, ко мне подъехал капитан Ильин, чтобы уточнить обстановку, потом пополз к БМР, узнать, какие повреждения, сколько потребуется времени на восстановление. Я наблюдал, как он полз, с восхищением, тело скользит как у змеи, вжимаясь в малейшую впадину. Да, в такого непросто попасть. У БМР разбит опорный каток и семь траков. Духи уходят на конях, наблюдаю их над кишлаком, навожу вертолеты и слышу радостный крик в эфире ведущего ведомому: «Ты видел, как я их накрыл? Человек десять свалилось». Молодцы вертолетчики. Часа два ушло на ремонт.

Двинулись дальше. После прохождения Самати снова подорвалась на мине БМР, на этот раз удачно, взрыв произошел под тралом. Саперы спешились, начали проверку дороги, и по ним духи открыли огонь. По мне ударили из гранатомета, недолет метров десять-пятнадцать, второй выстрел – в то же место, пули зацокали по броне. После второго выстрела гранатометчик решил сменить позицию, по всем правилам действовал – выстрел, два, и меняй позицию. Но не угадал, на танковый снаряд нарвался. Наводчик потом рассказывал: «Веду башню, и вдруг прямо на прицельную марку насаживается дух, автоматически жму на спуск и – нет гранатометчика. С нашей стороны лавина огня, движение не прекращаем. Пули, снаряды накрывают каждую расщелину, каждый бугорок, духи стрельбу прекратили. У нас в колонне трое раненых – один водитель в руку легко и два сапера, тоже легкие ранения.

Начальник штаба, капитан Ильин, так оценил мои действия. Побывал в первом серьезном бою, действовал смело, грамотно, умело, нужно представить к награде. Это был мой пятнадцатый боевой выход. А однокашника Ю. Рыжкова за первый и пока единственный в Вахши представили к медали «За отвагу».

16 января

Прилетели артисты из Новосибирска. Мастера эстрады не балуют нас своим вниманием, но мы и художественной самодеятельности рады. Запомнились строчки одной из песен: «Я за эти две недели пол-Афгана прошагал». Потому что за прошедшие две недели мы тоже достаточно прошагали.

17 января

Пытаемся наверстать упущенное, ведь новогодние праздники провели в ста километрах от полка. Гуляли до трех утра, а в шесть выходим провожать колонну. Трехлитровая банка браги запущена по кругу. Пьет тот, чья БМП подходит, передает другому, словно эстафетную палочку, запрыгивает на ходу – и вперед.

Дошли до Третьего моста. С собой двенадцать литров недозрелой браги взяли. В РДВ залили, бросили на движок, думали, дойдет по дороге. Не созрела, только запах резины в себя впитала, с глубочайшим сожалением пришлось вылить.

Подорвался на мине, забредя на прикрывающее точку минное поле, командир роты химической защиты старший лейтенант Мацаев. Это его первый, оказавшийся и последним, выход для сопровождения колонны. Не разобравшись в особенностях расположения, пошел прогуляться, осмотреть местные красоты. Когда его вытащили, боли не чувствовал, хотя оторвало ступню, а укол промедола почувствовал – шоковое состояние.

18 января

Сегодня стоял на блоке у кишлака Тахджари. Раньше здесь часто обстреливали колонны, но после разгрома Вадуда наступили тишина и спокойствие. Передали колонну восьмой роте, свернулись, дошли до Артынджалау.

19 января

Вернулись в полк. После Каракамара сел за штурвал, потренировался в вождении. Получается неплохо. От Самати до полка гнал со скоростью 50–60 км.

21 января

Погода стоит, как на родине в апреле. Появились первые цветы, невзрачные такие, но запах изумительный. Мы называем их подснежниками.

Приятное известие получил из строевой части – я включен в график отпусков на июль. Меня это очень устраивает, имеются грандиозные планы его проведения.

25 января

Первый батальон под руководством Рохлина в Бахараке проводил операцию, но что-то там не заладилось. Нас и разведывательную роту подняли по тревоге. Сидим на аэродроме в готовности вылететь на помощь. Около двенадцати часов разведка улетела. Питаемся отрывочными данными через связистов.

Прошло сообщение, что разведчики попали в засаду в кишлаке Фаргамунж, есть убитые и раненые. Наш батальон так и не перебросили в Бахарак. На помощь разведчикам пробился с третьей ротой Володя Богданов и вывел их. В разведке погибли четыре человека, остальные почти все ранены. Миша Быков, командир роты, ранен в руку, Володя Козлов, командир первого взвода – в плечо, Вадик Ермаков, командир второго взвода, погиб. Мы с ним вместе пришли в полк, дружили.

26 января

Вернулись разведчики, живые и мертвые. Пошел попрощаться. Ужасная картина. Лежат ребята возле морга, у Вадика голова замотана бинтом, который весь красный, точнее, уже бурый от крови – пуля попала в голову. Бинт весь облеплен жирными мухами, которые пируют, руки подняты вверх, закостенели. Комок застрял в горле, слезы на глазах. Возникло острое чувство ненависти к врагам, вдруг накатило, захлестнуло прямо до дрожи, ну подождите, сволочи, еще рассчитаемся. Офицеры разведроты рассказали, как все произошло. Как всегда в подобных случаях, когда несем потери, не обошлось без ошибок с нашей стороны.

27 января

Снова зажили мирной жизнью – надолго ли? Учебный год начался давно. Мы, как всегда, восстанавливаем журналы, конспекты. Планы боевой подготовки должны быть выполнены, все часы по предметам обучения отработаны.

30 января

Конспекты, разводы, занятия, наряды – обычная полковая жизнь. Комбат ставит нам в пример техников рот Костю Бутова и Юру Танкевича, которые всегда с полевыми сумками на разводе и при работе в парке. Он только того не знает, что у одного всегда бутылка самогона в сумке, у другого закуска. А нам, взводным, комбат почему-то предлагает повесить дипломаты на веревочках. Это он так свое негодование выражает.

Сегодня день рождения у Савина Володи, моего механика-водителя. Солдаты собрали скромный стол, что смогли, пригласили меня. Не хотел сначала идти, подумал, пусть в своем кругу отпразднуют. Но пришли за мной в модуль, говорят – без вас не начнем. Все это меня очень тронуло. Замечательные все-таки у нас солдаты. Хотя, конечно, есть и откровенные негодяи, как и везде или почти везде. Но мне, я считаю, повезло. Во взводе подобрались отличные ребята.

2 февраля

Подошли ко мне механик-водитель Игнатенко и пулеметчик Прищепа, парни из Ростова, с рационализаторским предложением. Предлагают немного усовершенствовать станок для АГС, находящийся на башне БМП, чтобы вместо гранатомета устанавливать «Утес». Даю согласие, понимая, что НСВ эффективнее даже орудия БМП. Через какое-то время демонстрируют то, что получилось. У них давненько уже появилась мысль на эту тему, и все в принципе было подготовлено. Так на 152-й машине появилось дополнительное вооружение. В шестой роте на 160-й командирской БМП имеется «Утес». Но он закреплен сверху на стволе орудия, прикрепленный намертво, для стрельбы использовался прицел БМП, а для открытия огня педаль закрытия защитного зеркала при стрельбе ПТУР. Сектор обстрела ограничен полем зрения прицела, под тяжестью пулемета ствол орудия небходимо постоянно поддерживать ручным или электрическим приводом. А мои умельцы сделали так, что можно вести огонь на 360 градусов, пулемет устанавливается на станке на башне. Единственный недостаток – наводчик находится в открытом люке, но это спорный момент. Поблагодарил ребят, пожал руки. Дальность стрельбы увеличилась до 2 км, а на этой дальности, особенно пулями МДЗ (разрывными), каждая третья в ленте, результат был впечатляющим.