КГБ и тайна смерти Кеннеди - Олег Нечипоренко

В рассказах всех моих коллег, работавших в США в ноябре 1963 года, приведенных в книге (глава 1 «Факты», раздел «Хроника роковых дней»), отмечалось, что обвинения американской стороной Советского Союза в причастности к гибели президента Кеннеди продолжались очень недолго и прекратились как бы в одночасье. Причиной этого тогда посчитали приезд на президентские похороны Анастаса Микояна, передавшего американской стороне некоторые документы о пребывании Освальда в Союзе и устные заверения в том, что никакие специальные отношения с ним советские официальные лица не поддерживали. Но вот спустя более 30 лет всплыла, пожалуй, основная причина.

В 1999 году в магазинах Москвы на русском языке появилась новая книга (в США издана в 1996 году) — «Операция «Соло». Агент ФБР в Кремле» (М.: Терра — Книжный клуб; Олимп, 1999) Джона Бэррона, автора нашумевшего издания «КГБ. Тайная работа тайных советских агентов», которому на страницах моей работы уделено немало места. В очередном труде Бэррон на документальной основе повествует об операции «Соло», в ходе которой ФБР долгие годы сотрудничало со вторым лицом в компартии США. С начала в 1951 году был завербован Джек Чайлдс, а затем, по его наводке, старший брат Моррис. Оба они еще в 1930-е годы прошли по линии Коминтерна обучение в Москве, включавшее и спецподготовку для конспиративной работы в условиях подполья. С обоими в тот период были установлены контакты представителями советских спецслужб. Однако к началу 1950-х по разным причинам братья от активной партийной деятельности в США отошли. Но после привлечения к сотрудничеству ФБР удалось возобновить их работу в рядах американской компартии, завоевать к ним полное доверие со стороны сменявшихся лидеров КПСС и с помощью своих двух агентов почти четверть века контролировать фактически все контакты этих двух компартий, включая и канал поступления финансовой поддержки со стороны КПСС, а также получение конфиденциальной информации о мировом коммунистическом движении.

Когда Моррис, главный персонаж в операции (кличка в ФБР — «58», год начала операции по контролю за передачей денег), почувствовал некоторые признаки недоверия к себе со стороны сотрудников КГБ, которым было поручено ЦК КПСС обеспечивать техническую сторону передачи финансовых средств за рубежом, он умелыми действиями через высокопоставленных советских партийных деятелей добился пресечения попыток КГБ провести мероприятия по их с братом глубокой проверке.

Случилось так, рассказывается в названной книге, что Моррис Чайлдс в день покушения на Кеннеди находился в очередной раз в Москве и оказался в кабинете заведующего Международным отделом ЦК КПСС Пономарева, когда туда «буквально ворвались сотрудники с серыми лицами. Не зная, что Моррис понимает по-русски, они не обратили на него внимания и сообщили Пономареву, что полиция Далласа только что арестовала по обвинению в убийстве президента Кеннеди Ли Харви Освальда. Важные обстоятельства, которые они поспешно перечислили, объясняли их тревогу, граничившую с паникой».

«Обстоятельства» включали пересказ пребывания бывшего американского морского пехотинца в СССР, охотное избавление от него в связи с отъездом в США, отказ в выдаче визы при посещении советского посольства в Мексике и последующая потеря его из поля зрения вплоть до случившегося. Далее говорится: «КГБ клятвенно заверял Политбюро и Международный отдел, что ни до приезда Освальда в Советский Союз, ни во время его проживания здесь, ни потом его не использовали ни как агента, ни как информатора. Политбюро реквизировало в КГБ досье Освальда, и копия, которую секретарь передал Пономареву, не содержала ничего противоречащего этому утверждению».

Когда во время «нервной беседы» посетители обратили внимание на Морриса и один из них поинтересовался, кто это, Пономарев заверил его, что этот человек «заслуживает полного доверия», и заявил, что «ему следует сказать всю правду». После этого через переводчика Моррису была пересказана уже услышанная версия, и, «почти умоляя, собеседники старались заставить его поверить, что не имеют ничего общего с убийством» (с. 102–103).

Сам Моррис, ставший свидетелем возникшей паники и растерянности в высшем советском руководстве, не испытывал сомнений в непричастности Советов к событиям в Далласе. О степени их испуга после смерти и самого Освальда свидетельствовало абсурдное предложение некоторых сотрудников Международного отдела срочно отправить Морриса домой, чтобы он убедил правительство США в невиновности СССР. Заявив, что все его, как и компартии США, подобные попытки приведут лишь к обратному результату, Моррис в то же время «настаивал, чтобы были направлены инструкции, ограничивающие ее (компартии США. — О.Н.) заявления по поводу убийства выражениями сожаления и осуждения политического насилия. Он также настаивал, чтобы Советское правительство официально сообщило американскому правительству, тайно или публично, всю правду, до последних мелочей, о своих отношениях с Освальдом» (с. 104). Такие предложения в конце концов были якобы приняты Пономаревым и Сусловым, «58» прибыл в Нью-Йорк с инструкциями для первого лица американской компартии Гэса Холла 2 декабря 1963 года и сразу в мотеле возле аэропорта встретился со своим куратором из ФБР и сообщил все, «что удалось увидеть и услышать насчет убийства» (с. 105).

Далее в книге Бэррона сказано: «Не раскрывая источника информации, Бюро лично информировало президента Джонсона, генерального прокурора Роберта Ф. Кеннеди, брата убитого президента, и еще нескольких высших руководителей. Комиссия Уоррена, расследовавшая обстоятельства убийства, получила секретное донесение, содержавшее то, что удалось узнать Моррису. Таким образом, через две недели после убийства, когда политические страсти достигли наивысшего накала, политическое руководство США получило неопровержимые доказательства непричастности Советского Союза» (с. 105).

Новая книга Дж. Бэррона проливает дополнительный свет и на то, почему ФБР в отличие от ЦРУ благосклонно относилось к перебежчику из КГБ Юрию Носенко:

«Работая в Москве, Носенко познакомился с материалами, собранными КГБ на Освальда, и наблюдал панику, которую вызвал в комитете арест Освальда. Предоставленные Носенко сведения о пребывании Освальда в Советском Союзе и о реакции Советов на убийство президента Кеннеди совпали с теми, которые несколькими месяцами ранее привез Моррис. Поэтому ФБР знало, что Носенко говорит правду касательно, возможно, самого важного предмета из тех, о которых знал по роду работы. ФБР не сообщило этих подробностей ЦРУ, поскольку операция «Соло» была скрыта завесой секретности. Оно просто сообщило, что Носенко можно легализовать в США» (с. 119).

О том, во что обошлась такая «завеса секретности» самому перебежчику, читателю уже хорошо известно из моего рассказа о его предательстве и дальнейшей судьбе.

Летом 1996 года организаторы симпозиума, посвященного 30-й годовщине гибели Кеннеди, в котором мне довелось участвовать в 1993 году, прислали мне для ознакомления и возможных комментариев новую книгу: «Oswald Talked. The New evidence in the JFK Assassination».

Первое, о чем я задумался, увидев название: в каком значении употреблен глагол talk? Ведь на русский, в зависимости от контекста, он может переводиться как «рассказал», «проговорился», «сболтнул». Так что же Освальд сделал, по мнению авторов книги, супругов-журналистов Рэя и Мэри ла Фонтен?