Пинхас Рутенберг. От террориста к сионисту. Том I: Россия – первая эмиграция (1879–1919) - Владимир Хазан

Рутенберга во время заседания мы не видели. Иврит он тогда не понимал, но сидел в углу и терпеливо слушал до конца¹⁵. Когда все закончилось, этот высокий и широкоплечий молодой человек¹⁶ направился к нам и, протянув руку для приветствия, сказал по-русски: «Я – Рутенберг. Приглашаю вас завтра к себе».

Это было первое знакомство. Назавтра мы, изгнанники Эрец-Исраэль, и он, российский беженец, были друзьями (Ben-Zvi 1939: 5).

26 сентября 1915 г. в Кливленде открылся 9-й съезд Поалей-ЦиоНу в котором принимали участие 80 делегатов, представителей 50 местных организаций. Был заслушан отчет генерального секретаря Поалей-Цион. М. Эренрейха и секретаря «Палестинского рабочего фонда» Д. Бончика. В дебатах приняли участие Н. Сыркин, И. Бен-Цви, Д. Пинский, Б. Борохов, Б. Цукерман и др. (см. репортаж о съезде в русско-еврейской прессе: Иешурун 1915: 17-8). На следующий день Рутенберг выступал на состоявшемся в связи со съездом массовом митинге, в котором участвовало полторы тысячи человек. Кроме него, выступили Н. Сыркин, Д. Пинский, И. Энтин и др. (там же: 18).

Американский Поалей-Цион, который еще в 1909 г. был укреплен двумя такими известными фигурами, как X. Житловский и Н. Сыркин¹⁷, сыграл решающую роль в организации Еврейского национального союза рабочих (Farband – Союз, объединение) (Френкель 2008/1984: 641).

Нельзя сказать, чтобы отношения Рутенберга с сионистами-социалистами были абсолютно бесконфликтными и полностью избежали разногласий. Одним из них, естественно, было столкновение по вопросу Еврейского легиона – в этом Рутенберг, как ни старался, действительно переубедить никого не смог – в его новом окружении преобладало настроение в лучшем случае выжидательное: в зависимости от того, на чью сторону склонится победная чаша весов в Великой войне, на того должна быть ориентирована еврейская политика. Этот не лишенный известных тактических преимуществ взгляд на вещи страдал, однако, серьезным стратегическим изъяном безынициативности и того политического «иждивенчества», которому Рутенберг и Жаботинский стремились противопоставить новый дух «еврейского конкистадорства».

Другим «яблоком раздора» был вопрос о монархической России, участнице военного союза с демократическими державами, с ее известными всему миру антидемократизмом и урезыванием еврейских прав. Рутенберг с горячностью социалиста-революционера пытался отстоять ее свободное будущее.

И в том и другом вопросе – и глухого сопротивления идее Еврейского легиона, и неверия в свободную и демократическую Россию – Рутенбергу, несмотря на яростную полемику, приходилось идти на вынужденные компромиссы. И в том и в другом случае его изначальные инициативы убежденного «активиста» – сторонника военного участия евреев в антитурецкой кампании в реальной политической ситуации приобретали известную противоречивость.

Одной из главных трудностей, с которой ему пришлось столкнуться, была деятельность Американского еврейского комитета (АЕКом), основанного в 1906 г. выходцами из Германии (см.: Adler 1928; Cohen 1972, и др.). АЕКом, который Рутенберг в статье «Чего ждут?» не без злой иронии назвал «средневековой филантропической организацией» (Der yidisher kongres. 1915. 5 ноября), боролся за права евреев, не связывая, однако, эту борьбу с сионистскими целями. Для достижения евреями равных прав с другими народами использовались совсем иные формы и методы. Так, например, за четыре года до приезда Рутенберга в США, в 1911 г., под давлением АЕКом во главе с Л. Маршаллом⁸, американский конгресс принял резолюцию об аннулировании русско-американского договора 1832 г. о торговле и навигации, если Россия не прекратит политику ущемления прав еврейского народа. В то же время АЕКом был мало озабочен собственно национальными проблемами евреев, представляя собой некую прихотливую комбинацию из более чем умеренной «национальной идеи» с весьма неумеренными ассимиляторскими тенденциями. Понятно, что подобная смесь для «возродившегося» Рутенберга была абсолютно неприемлема. В статье «Американский еврейский комитет», увидевшей свет в «Di varhayt» (1916. 15 июля), он обрушился на АЕКом с едкой и сокрушительной критикой: