Оренбургский владыка - Валерий Поволяев

— Хочешь убить меня? Напрасно. Моя смерть ничего не изменит…

В следующее мгновение тишину дома разорвал грохот.

Из взора Дутова исчезло все, что он только что видел: темная убогая стена кабинета, дверь с медной ручкой отполированной ладонями до блеска, подрагивающий в воздухе силуэт карандашницы, на которую падал неяркий свечной свет. По стене ходила, заваливаясь то в одну сторону, то в другую, будто живая, тень. На миг вспыхнуло в сознании лицо казаха, стрелявшего в него… Неприятное было это лицо.

Дутов ткнулся головой в стол, скребнув пальцами по листу бумаги, который всего несколько минут назад заполнял торопливыми строчками, вздохнул жалобно, прощаясь с этим жестоким миром, и тихо сполз на пол…

Через несколько часов представитель ВЧК в Туркестане Яков Христофорович Петерс[72]послал в Москву телеграмму, в которой извещал, что шестого февраля 1921 года в шесть часов вечера в китайской крепости Суйдун был застрелен атаман Оренбурского казачьего войска генерал-лейтенант Дутов.

Спустя пять дней в центр полетела новая шифровка, также подписанная Яковом Петерсом, сообщающая подробности:

«Руководящий операцией зашел в квартиру Дутова, подал ему письмо и, воспользовавшись моментом, двумя выстрелами убил Дутова, третьим — адъютанта. Двое оставшихся для прикрытия отступления убили двух казаков из личной охраны атамана, бросившихся на выстрелы в квартиру. Восьмого февраля трупы убитых отправлены в Кульджу. Наши сегодня благополучно вернулись в Джаркент».

Чанышева вызвали в Верный, выделили отдельную комнату, дали внушительную стопку бумаги, чернильницу, до краев заполненную фиолетовыми, остро попахивающими плохой химией чернилами, ручку со стальным пером «рондо» и велели:

— Опиши все, как было!

— Что было? — не понял Чанышев.

— Не придуривайся! Ты где находишься?

Находился Чанышев в «чрезвычайке» — конторе, за которой шла крутая слава. Он вздохнул, придвинул к себе бумагу, поскреб по ногтю острием пера и принялся за работу.

Из доклада Чанышева стали известны некоторые подробности операции, которые Касымхан поведал впервые. Сначала он познакомился в Кульдже с Ионой — через Мидовского, сбежавшего джаркентского городского голову, а через Аблайханова — друга детства, оказавшего переводчиком Дутова, уже был непосредственно приглашен атаманом. Всех их он уверил, что у него имеется 200 человек вооруженных милиционеров, с которыми он свободно может произвести восстание в Джаркентском уезде.

Неожиданный отъезд Касымхана домой, подорвавший было доверие атамана к нему, был вызван опасной проверкой Чанышева дутовским агентом Падариным в Кульдже. А недоверие чекистов — тем, что первоначальный план уничтожения атамана сорвался из-за Рождества, когда Дутов не выходил из дома, а последующее восстание Маньчжурского полка в Куре возможности не дало вообще проникнуть в крепость, где жил Дутов.

В роковой записке Дутову Касымхан отыгрался: «Господин Атаман. Хватит нам ждать, пора начинать, все сделано. Ждем только первого выстрела. Прощайте».