Игра лисиц. Секретные операции абвера в США и Великобритании - Ладислас Фараго

Когда передатчик был изготовлен, понадобились люди для работы на нем. Один из них, опытный радист, проживал в Манхэттене и ждал команды приступить к работе. Это был тридцативосьмилетний холостяк Феликс Янке, силезец, натурализовавшийся в 1930 году, что не помешало ему в конце тридцатых годов тайно выехать в Германию и пройти подготовку в учебном подразделении войск связи в Штеттине под руководством гауптштурмфюрера Керштена, выучиться на радиста и возвратиться в Штаты в ожидании задания.

Приказ пришел в начале 1940 года. Янке сообщили, что скоро из Германии прибудет радист для руководства так называемой операцией «Джимми».

Джимми было кодовым именем Акселя Уиллер-Хилла, сорокалетнего уроженца Лифляндской губернии. В 1918–1922 годах он воевал против большевиков в прибалтийских белогвардейских частях. В 1923 году он эмигрировал в Соединенные Штаты, получил гражданство и в течение десяти лет работал машинистом метро на линии Третьей авеню. В 1938 году им вновь овладел дух авантюризма. Он уволился с работы и уехал в Германию, чтобы стать членом одной из многочисленных нацистских организаций, нацеленных на США.

По рекомендации своего брата, служившего тогда в министерстве иностранных дел в Берлине, Аксель был зачислен в абвер и направлен на курсы радистов. Он поселился в пансионе «Клопсток» в Гамбурге, где в течение семи недель обучался «передавать и принимать шифрованные радиограммы, чтобы по возвращении в Соединенные Штаты быть в состоянии установить коротковолновую радиосвязь (с абвером) как можно быстрей».

Стать классным радистом было не так просто. Он был старательным и работящим, но у него не было многих качеств, необходимых для этой работы. Он допускал искажения в контрольных передачах, испытывал трудности при шифровании, медленно и с ошибками вел прием. Янке, который был талантливым и высококвалифицированным радистом, не представлял, что из Уиллер-Хилла вообще может получиться радиооператор, и жаловался, что ученик «просто не понимает, что рация сконструирована для передачи важных военных сведений».

У абвера не было выбора. В Нью-Йорке срочно требовался радист, а в наличии был только Уиллер-Хилл. Срок обучения был сокращен, и он выехал в Америку, так и не завершив полного курса обучения.

Хотя это обстоятельство, по-видимому, и не тревожило его нанимателей, оно задевало самого Акселя. Его мало тревожили предстоящие опасности, но беспокоили возможные технические проблемы. На следующий же день после прибытия в Нью-Йорк в январе 1940 года он записался в радиошколу на Манхэттене, надеясь все же, несмотря ни на что, стать хорошим радистом.

Собранный Вебером радиопередатчик был установлен в квартире на Колдуэл-авеню. В доме работали и жили как Уиллер-Хилл, так и Вебер, но агентам не разрешалось встречаться с ними здесь. Агенты приносили свои сообщения в другую квартиру на Санта-Анна-авеню в Бронксе, где Янке шифровал их, а затем относил на ту квартиру, с которой он или Уиллер-Хилл передавали сообщения по радио в абвер.

Была идея ведения радиопереговоров из разных мест с использованием переносных передатчиков, основанная на том, что их будет сложнее запеленговать, чем стационарную радиостанцию. Но в подобных предосторожностях не было нужды. «Эти тупые американцы, – говаривал Уиллер-Хилл, – никогда нас не найдут».

Очень скоро Джимми пришлось работать за двоих. На радостях, что удалось создать свой первый Meldekopf – центр связи в Нью-Йорке, Гамбург осмелел настолько, что решил внедрить опасную и ненадежную систему, именуемую на жаргоне Traubenbildung – «гроздь винограда». Вместо того чтобы приберечь доступ к радиостанции лишь для нескольких агентов из группы Ройпера, для которых эта станция и создавалась, к ней давали выход все большему числу агентов. Похоже было, что это не беспокоило ни Гамбург, ни самих агентов. Как и Уиллер-Хилл, они считали, что «эти тупые американцы» никогда их не найдут.

В 1940 году у абвера в США было 44 агента, поставлявших информацию. Размеры сети значительно превзошли возможности службы связи. «Гленн» и Джимми не могли обработать такое количество данных. Следовало предпринять меры для расширения возможностей как радиосвязи, так и курьерской службы, и были подготовлены еще несколько радистов.

Поскольку дело касалось Соединенных Штатов, помощь была уже в пути – новый радист отбыл из Гамбурга в январе 1940 года. Он прибыл в Нью-Йорк 6 февраля с деньгами и заданием создать третий Meldekopf в Северной Америке. Перед отправкой он получил номер А-3459, а затем ему дали и псевдоним.

Капитан Герман Зандель, его куратор во время обучения, предложил:

– Что, если назвать его Пикок?^[127]

– Нет, – заявил майор Риттер. – Мы будем звать его Трэмп^[128].