Тайные войны СССР. Советские военспецы в локальных конфликтах XX века - Александр Окороков

Первые парши вооружения (высвободившиеся в результате реорганизаций армий стран — участниц Варшавского договора) поступили в страну в октябре 1956 года. Это были 11 реактивных истребителей МиГ-17 и 2 вертолета Ми-4, стрелковое оружие (пистолеты-пулеметы ППШ, карабины, ручные и станковые пулеметы). В 1957 году было поставлено еще 7 МиГ-17, 2 Ил-28, 6 МиГ-15, 25 танков Т-34. Затем с 1961-го по 1963 год дополнительно 60 МиГ-17, 50 танков Т-54, артиллерийские системы (артиллерийские орудия различных калибров, 82-мм и 120-мм минометы, реактивные установки БМ-13 «катюша» и др.). Во второй половине 1960-х годов Афганистан получил еще 12 МиГ-19, 40 МиГ-21 и в 1973–1974 гг. — около 200 танков Т-54.^[52] Одновременно стала оказываться помощь в подготовке и переподготовке афганских армейских кадров. Она проводилась как внутри страны, так и в военных учебных заведениях Советского Союза и социалистических стран. Всего, по официальным данным, в 1956–1957 годах в СССР и других странах Варшавского договора прошли обучение около 3700 афганских военнослужащих.^[53] В последующие годы их численность возросла: к 1973 году только в военных учебных заведениях СССР получили образование около 3000 афганцев. Кроме того, была достигнута договоренность об оказании советской материально-технической помощи в строительстве военных аэродромов в Кабуле, Баграме, Мазари-Шарифе и Шинданде.

В феврале — марте 1957 года в Кабул по линии 10-го Главного управления Генштаба ВС СССР была направлена группа советских военных специалистов в составе около 10 человек (включая переводчиков) для обучения афганских офицеров и унтер-офицеров правилам содержания и эксплуатации поставленной советской военной техники и вооружения. Важная деталь. По словам старшего переводчика группы М. Ф. Слинкина, еще в Москве командированных «строго-настрого предупредили уважительно относиться к обычаям и традициям страны, не вести с афганцами никаких разговоров о политике и не высказывать своего мнения относительно положения в Афганистане, чтобы не быть обвиненными во вмешательство во внутренние дела страны и, не дай бог, в ведении коммунистической пропаганды».^[54] Это свидетельство отчасти опровергает распространенное мнение об исключительно идеологической направленности сотрудничества СССР с зарубежными странами.

Прибывшие советские специалисты были приняты афганскими офицерами довольно сдержанно. По мнению М. Ф. Слинкина, это было связано в значительной степени с влиянием турецких советников, работавших в то время в афганской армии, и прозападной ориентацией части старших офицеров и генералов.^[55] Отстаивая свои позиции, они старались дискредитировать советскую технику, обращали внимание на устарелость поставленного в Афганистан оружия, выражали сомнения в его высоких боевых качествах. В то же время они с восхищением говорили об аналогичных западных, главным образом американских, образцах оружия.

Чтобы переломить ситуацию, М. Дауд по совету советской стороны принял решение провести показательные стрельбы и продемонстрировать, таким образом, боевые возможности советского оружия. При этом была поставлена жесткая задача: всю боевую работу должны проводить только афганские военнослужащие без какого-либо участия советских специалистов.

М. Ф. Слинкин, вспоминая дальнейшие события, пишет:

«Настал день стрельб. Прибыл король, сопровождаемый М. Даудом и другими высокопоставленными военными и гражданскими лицами.

Показ начался с демонстрации возможностей стрелкового оружия — карабинов, автоматов и пулеметов. Для большего эффекта использовались, в основном, трассирующие пули. Самым зрелищным моментом явилась стрельба из станкового пулемета зажигательными пулями по низкому забору из тряпок и ветоши, предварительно изрядно смоченному соляркой. Цель, расположенная на удалении примерно 700 м от огневых позиций, вспыхнула огромным пламенем буквально с первых очередей, что вызвало неподдельный восторг у собравшихся на полигоне людей. Затем наступил черед стрельбы из минометов и артиллерийских орудий по заранее пристрелянным целям. Король, чтобы развеять сомнения в мастерстве афганских военнослужащих, несколько раз называл новые цели на местности. И все они, к нашему немалому удивлению и удовлетворению, были поражены без излишнего расхода мин и снарядов. Завершающим аккордом этого, прямо скажем, шоу явились доселе не виданные в Афганистане залпы знаменитых «катюш». Гром их выстрелов, море огня и пыли разрывов на огромной площади на склонах гор, примыкающих к полигону, потрясли воображение всех присутствующих. Дело было сделано.

Король в присутствии афганской элиты высказал восхищение по поводу высоких боевых качеств советского оружия и выразил благодарность советским военным специалистам за оказанную помощь в организации и проведении стрельб»^[56].

Кроме указанных курсов в Кабуле, в мае 1957 года в Герате, в гарнизоне 17-й пехотной дивизии (командир — генерал-лейтенант Хан Мухаммад^[57]) начали функционировать первые в Афганистане курсы по изучению советской бронетанковой техники — танка Т-34 и бронетранспортеров БТР-40 и БТР-152. Через несколько месяцев первые выпускники гератских танковых курсов составили костяк командных кадров и боевые экипажи 4-й танковой бригады в Пули-Чархи. Успешная работа советских специалистов активизировала дальнейшее сотрудничество между странами в военной области. В Афганистан было направлено дополнительное количество специалистов. По данным Главного управления международного военного сотрудничества МО РФ, в 1961–1967 годах в стране побывали около 4500 советских военнослужащих».

Особое место в советско-афганских отношениях занимают 1970–1980-е годы, в течение которых в Афганистане произошло несколько государственных переворотов, началась гражданская война и на афганскую территорию был введен контингент советских войск.

Первым звеном в цепи этих событий стал бескровный государственный переворот, совершенный 17 июля 1973 года под руководством двоюродного брата короля, бывшего премьер-министра Мухаммеда Дауда. Отстранив от власти короля Захир-Шаха, находившегося в то время за границей на лечении, и упразднив монархию, он провозгласил себя президентом Республики Афганистан. Однако смена власти спровоцировала активизацию борьбы за выбор пути дальнейшего развития страны между различными политическими силами Афганистана. В результате это привело к падению авторитета центральной государственной власти, на фоне которого роль объединяющего начала стало играть исламское духовенство. В складывающейся в стране ситуации Советский Союз активизировал свою военную помощь правительству Дауда, рассматривая его как единственного гаранта стабильности в регионе. По западным источникам, она составляла примерно 100 млн долларов в год. Увеличилось и количество советских военных специалистов — с 1500 в 1973 году — до 5000 человек к апрелю 1978 года». Старшим группы советских военных специалистов в это время (с 29.11.1972 г. по 11.12.1975 г.) были: генерал-майор И. С. Бондарец (с 25.06.1975 г. он стал именоваться «Главный военный консультант — старший группы СВС»), а с 1975-го по 1978 год. — Главным военным консультантом и старшим группы военных специалистов — генерал-майор Л. Н. Горелов.