Война. Чужими руками - Николай Стариков

После уличных боев войска принца Фридриха отступили, а власть в Брюсселе перешла к «самопровозглашенному» Временному правительству. На попытки нидерландских властей поправить ситуацию созданием двух администраций для двух частей страны уже никто не обращал внимания. 4 ноября 1830 года в Лондоне открылась конференция с участием всех великих держав, где обсуждалось «резкое обострение ситуации в Нидерландах». Одновременно с этим в том же ноябре 1830 года начал работу «самосозванный» сепаратистским Временным правительством Бельгийский национальный конгресс. Как несложно догадаться, он принимает решение о выходе Бельгии из состава Нидерландов, высказывается за конституционную наследственную монархию. При этом отдельно заявляет о том, что в числе претендентов на бельгийский престол не может быть представителей Оранского дома^[46].

Правовых оснований для выхода Бельгии из состава Нидерландов было еще меньше, чем для выхода ДНР-ЛНР из состава Украины. И по той же причине в Нидерландах легитимность власти не была прервана, Вильгельм I был законным королем. А вот и. о. президента Украины Турчинов не был ее законным правителем, так как получил власть в результате вооруженного мятежа и нарушения Конституции. Но, как обычно, суть дела заключается не в фактах и не в законах, а в оценке происходящего. Оценки, которые сегодня дает Россия и наши американские и европейские «партнеры» происходящему на Донбассе, диаметрально противоположны. Точно такой же, совершенно противоречивой, была оценка происходившего в 1830 году, во время создания государства под названием Бельгия. Франция, разумеется, выступала в пользу отделения Бельгии, имея на нее свои виды. В случае признания событий в Бельгии мятежом могло последовать не только вооруженное подавление его нидерландской армией, но и ввод иностранных войск для наведения порядка. Великобритания, которая совсем недавно вооруженным путем пыталась подавить мятеж сепаратистов в Северной Америке, в ситуации с Бельгией заняла совсем иную позицию, также преследуя цель расчленение Нидерландов.

«Вы дали мне в 1814 году корону – поддержите ее теперь», – именно так обратился к европейским монархам Вильгельм I. С точки зрения России – Пруссии – Австрии так и надо было поступить: налицо был рецидив того мятежа, что погрузил в хаос сначала Францию в 1789 году, а потом обрушивший туда и всю Европу. В Петербурге с декабря 1825 года правит император Николай I, который не понаслышке знает, что такое антигосударственный мятеж. В первый день своего царствования он подавил бунт декабристов и сохранил государственность России^[47]. Помимо этого, сожженная в 1812 году Москва служила прекрасным напоминанием русским царям, что бывает, если не очень внимательно следить за революционным бурлением в Европе. Поэтому именно Россия наиболее чутко отреагировала на просьбу нидерландского короля. Получив еще в октябре 1830 года просьбу о помощи из Гааги, Николай I отдает приказ готовить войска к походу.

Но этого похода так и не произошло. Почему? Дело в том, что, «по удивительному» стечению обстоятельств, именно в ноябре 1830 года, когда открылась конференция «по Бельгии» в Лондоне, России стало резко не до проблем Нидерландов. Потому что в самой России начались серьезнейшие проблемы, которые не позволили осуществиться походу Русской армии. Наша армия отправилась на подавление восстания в Польше. Польские повстанцы думали, что они борются и умирают за свободу Польши, а на самом деле их руками Лондон создавал марионеточное бельгийское государство. Не смогла отправить войска в Бельгию и Австрия, так как в тот момент в Италии, где Австрия имела владения, также возникли мятежи и волнения. В итоге австрийцы были вынуждены не только наводить порядок у себя, но и помогать королям и государям этой раздробленной территории покрепче усесться на своих тронах^[48]. Что касается Пруссии, то ее желание подавить мятеж было не столь сильно, к тому же Франция дала прямо понять, что в случае вступления прусских войск в Нидерланды она также немедленно введет туда армию. Воевать в одиночку с французами за интересы Нидерландов в Берлине совершенно не хотели. Таким образом, решение «бельгийского вопроса» стало, по сути, делом Англии и Франции.

Чтобы понять неслучайность совпадений, которые помогли созданию Бельгии, нужно оценить то, что происходило в тот момент в «русской Польше». Оккупация? Насильственная русификация? Ничего подобного не было и в помине. Никакой «русской Польши» не было. Дело в том, что получив в 1815 году значительную часть Польши вместе с Варшавой, русские цари старались минимально менять жизнь поляков. Была «польская Польша», короной которой увенчал свою голову русский царь. На этом единение с Российской империей фактически и заканчивалось. Правительство Российской империи взяло курс на сохранение польской самобытности, стараясь примирить русских и поляков, которые на протяжении многих веков были геополитическими противниками. Император Александр I не только разрешил вернуться в Польшу всем тем, кто под знаменами Наполеона воевал против России, но и дал согласие на создание чисто польской армии!^[49] С имений польских магнатов, сражавшихся в армии Бонапарта, был снят секвестр, и они были возвращены своим мятежным владельцам. Новая русская власть никого не преследовала, старые обиды были забыты. Так, в составе Российской империи появилось новое королевство Польское (Царство Польское). При этом стоит заметить, что во время предыдущих разделов Польши в состав России входили земли, населенные литовцами и малороссами, а вот земель с чисто польским населением до этого у нас еще не было^[50].