Война. Чужими руками - Николай Стариков

Поляки получили от русского царя свою конституцию, национальную армию под национальным знаменем, национальное просвещение в Варшавском, Виленском и Краковском университетах. Власти нового королевства приняли присягу своему новому монарху – польскому королю и российскому императору Александру Павловичу. «Царство Польское навсегда присоединяется к Российской империи и подчиняется одному с ней порядку престолонаследия. Король представлен в Варшаве наместником (или вице-королем), каковым может быть только член королевско-императорской фамилии или поляк. Католицизм – господствующая религия; но широкая терпимость и равноправие предоставляются и другим исповеданиям. Обеспечивается свобода печати; но особый закон будет издан для предупреждения злоупотреблений ею. Обеспечивается свобода личности. Все акты совершаются на польском языке. Все должности предоставляются полякам… Всюду были водружены польский белый орел и национальные польские цвета»^[51].

Говорить в такой ситуации об «оккупации», «угнетении национального самосознания» или «русификации» совершенно невозможно. Точно такую же политику в отношении Польши будет проводить и Сталин. К сожалению, движение в сторону русско-польской дружбы прервалось с крушением Советского Союза, а Польша вновь используется нашими англосаксонскими «партнерами» в качестве антироссийского плацдарма.

Но вернемся в начало XIX века. Команда на восстание пришла из Лондона как раз к кульминации развития ситуации вокруг мятежа в Бельгии^[52]. Ложку достали ровно к обеду. Приказ императора Николая I на отправку войск для подавления брожения на территории Нидерландов называется историками причиной польского восстания. Однако те же историки могут писать в другой книге, что «неотправка» польской армии наряду с русской армией на войну с турками два года назад, в 1828 году, очень сильно обидела ту же самую польскую армию. Воины которой, мол, не только умели и любили воевать, но и, будучи поляками, имели свой отдельный счет к туркам. А их на войну с османами не взяли…

На самом деле устраивать мятеж в Польше, которая получила в Российской империи куда больше прав, чем было у других частей самой России, было чистым безумием. И, опять-таки, полным нарушением тогдашнего международного права: поляки нарушили присягу своему королю Николаю Павловичу Романову^[53]. Без надежды на внешнее признание мятежа и беззакония начинать войну с Россией было бессмысленно. Точно так же, как без надежды на внешнее признание и вхождение в состав Франции, начинать мятеж в Бельгии было бы не менее глупым решением. Как и нарушать Конституцию Украины, убивать и калечить сотрудников правопорядка в Киеве, захватывать оружие в СБУ Львова можно было только в надежде на внешнее покровительство и укрывательство государственного переворота 2014 года в Киеве. Ничего ужасного осенью – зимой 2013–2014 гг. на Украине не происходило; можно было потерпеть до весны 2015 года и переизбрать Януковича на выборах. Точно так же ничего жуткого и невыносимого не было в Польше в 1830 году. Никаких репрессий, ужасов, переселений, выселений, «голодоморов», массовых арестов, расстрелов, казней – не было и в помине. Как не было до 1830 года в Польше вообще никаких сильных волнений.

Мятеж в Варшаве начался 29 ноября 1830 года, а один из главных заговорщиков носил имя Петр Высоцкий^[54]. Он вошел в школу подпрапорщиков и сказал, что русские начали резню в городе, что было чистейшей ложью. Далее последовали нападения на казарму русских войск, а другая группа заговорщиков направилась к дворцу Великого князя Константина. Нужно отметить, что руководить Польшей император Александр I поставил своего брата Константина Павловича, который чуть позже отказался от трона империи ради прекрасных глаз польской аристократки Иоанны Грудзинской^[55]. Когда заговорщики решили убить Великого князя, то целый ряд поляков по национальности предпочел умереть, но не изменить своей присяге^[56].

Русские полки, расквартированные в Варшаве, могли легко подавить мятеж. Однако Великий князь Константин повел себя очень странно. Едва избежав гибели, убежав от заговорщиков в халате, он не отдал никаких приказов войскам. Более того – он приказал вывести из города все русские части, отдав польские войска, тогда еще колебавшиеся, под власть мятежников^[57]. Истинные причины такого его поведения не ясны до сих пор. Может сложиться впечатление, что Великий князь сошел с ума. Однако в нашей истории мы имеем примеры Керенского, Троцкого, Горбачева и Ельцина, которые точно были в своем уме, когда активно предавали интересы русского государства^[58]. Весьма загадочно выглядит и неожиданная смерть Константина Павловича «от холеры» 27 июня 1831 года в Витебске – до разговора с братом-императором, у которого было много вопросов, он так живым и не доехал.