Последний подвиг Святослава. "Пусть наши дети будут, как он!" - Виктор Поротников

Черниговские бояре, выслушав Тимофея, решили собрать народ на вече. О том, что печенеги вот уже месяц держат Киев в осаде, в Чернигове знал каждый. Большого войска у черниговцев не было, поскольку много ратников из Северской земли ушло на Дунай со Святославом. Однако не протянуть руку помощи киевлянам черниговцы не могли. На вече черниговцы постановили отправить войско на другую сторону Днепра, чтобы отвлечь на себя хоть какие-то силы печенегов.

Знать Чернигова выставила конный отряд в тысячу копий, из простонародья собрали пеший полк в четыре тысячи воинов. Возглавил это наспех собранное воинство воевода Претич.

Бояре черниговские тайком повелели Претичу подойти на ладьях к Киеву и, как угодно, но вывезти из осажденного города мать, жену и детей Святослава.

«Ежели мы не вызволим из беды семью Святослава, то он, вернувшись, погубит всех нас за это», – сказали мужи черниговские Претичу.

Претич вышел на ладьях из Любеча и подошел к Киеву там, где река Почайна впадает в Днепр. Киевляне со стен стали кричать и махать руками, думая, что это возвращается с войском Святослав. Черниговцы в ответ начали громко трубить в трубы и ударять мечами в щиты.

Печенеги в смятении принялись ловить коней и сворачивать шатры.

– Это идет Святослав! – молвил Куре хан Шиба. – Нужно немедленно уходить отсюда, иначе будет поздно!

– Если ввяжемся в битву со Святославом, то потеряем все: и войско, и добычу! – вторил Шибе хан Илдей.

Ханы еще спорили, а дружина Владислава уже скакала наметом по раскисшей слякотной дороге на юг, в сторону спасительной степи.

Бегство Владислава только подхлестнуло Илдея и Шибу, которые даже бросили множество пленников, торопясь вслед за ним.

Вот черниговские ладьи причалили к берегу.

Куря вскочил на коня и смело подъехал к высаживающейся на мелководье русской дружине. В знак мирных намерений Куря поднял правую руку над головой.

– Где Святослав? – обратился Куря к бородатому осанистому воеводе. – Святослав мой давний знакомец. Хочу переговорить с ним.

– Святослава здесь нет, – ответил бородач. – Я веду головной полк, а вся княжеская рать идет за мной.

Воевода махнул рукой на днепровский простор.

– Как твое имя? – спросил Куря.

– Претич, сын Колобуда. А твое?

Куря вздыбил коня и прокричал:

– Я – хан из рода Кангюй! Меня зовут Куря, сын Куркутэ! Запомни меня, воевода!

Взмахнув плетью, Куря галопом умчался к шатрам своей орды.

– Ну и имена у этих печенегов! – проворчал Претич, провожая взглядом уносящегося прочь хана. – У нас собачьи клички и то благозвучнее.

* * *

Растянувшиеся на марше печенежские орды соединились у реки Рось. Отойдя от Киева на два дневных перехода, ханы почувствовали себя в безопасности. Печенеги расположились на отдых у Микулина брода, в этом месте была самая удобная переправа через реку Рось.

Владислав предусмотрительно переправился через Днепр, не доходя до Роси. У городка Витичева Владислав увидел несколько старых ладей и рыбачьих лодок, он воспользовался ими, сократив путь своей дружине в степь.

По преданию, на берегах Роси любил вспахивать сохой здешний жирный чернозем богатырь-землепашец Микула Селянинович. Где-то тут на лугах некогда паслись могучие кони былинного пахаря Микулы, где-то в этих местах стоял выселок, где жил славный витязь.

Невдалеке от Микулина брода виднелись валы и остатки обгоревших бревенчатых стен небольшой пограничной крепости, сожженной ордой хана Илдея.

В то утро Куря проснулся рано. Накануне он наговорил много резких слов Илдею и Шибе, обвиняя их в малодушии. К чему все их уговоры о совместных набегах на Русь, к чему клятвы, если всего лишь слух о приближении Святослава напрочь лишает мужества союзников Кури. Илдей и Шиба беспокоятся о захваченной добыче, забывая при этом, что Киев был уже почти у них в руках, а самая богатая добыча лежит в теремах киевских бояр.