Время игры - Василий Звягинцев

Ноябрь 2055 года.

Рейд Аделаиды.

…Если на палубе «Призрака» шоком для Кейси оказались едва прикрытые купальниками Ирина и Анна, немыслимые по его меркам красавицы, то для меня — широко улыбающийся Сашка Шульгин, в шортах и полосатой майке, с большой кружкой пива в руках.

Это уж совсем ни в какие ворота… Сюрпризы, блин, чтобы не употреблять более крепкого слова.

Представив народу нового спутника и отправив его в сопровождении Джонсона устраиваться в отведенной каюте, я почти бегом поднялся на мостик и, плюхнувшись в кресло, потребовал пива и себе.

— Ну и что ты мне на все это скажешь? — Сашку видеть я был страшно рад, теперь в будущее можно смотреть с оптимизмом, но зато я уже совсем ничего не понимал в «настоящем». — Мы сейчас вообще где, ты соображаешь?

— Если ничего не путаю, то в 2055 году. Так мне Ирина сказала, а потом по телику подтвердили. — Шульгин просто излучал жизнерадостность в 150 лошадиных сил. — Да я вообще только три часа назад прибыл. Личных впечатлений составить еще не успел. Хотя городок с моря смотрится неплохо. Может, в какой-нибудь приличный кабак закатимся ввечеру? Девочки, судя по всему, воду и палубу видеть уже не могут.

— Это — запросто. — Я сейчас радовался примерно так, как в тот день, когда после годичной разлуки выбрал момент и прилетел к Сашке в Пятигорск, где он проходил преддипломную практику, и мы сидели с ним и с его тамошней подружкой на третьем этаже, вернее, под навесом на крыше кафе «Юность», пили шампанское и закусывали апельсинами, любуясь проецирующейся на черное южное небо громадой Машука.

Много смеялись, наперебой острили, стараясь произвести впечатление на симпатичную докторшу Люду, а она, в свою очередь, таяла от подчеркнутого внимания сразу двух столичных кавалеров.

Оркестр играл модную тогда песенку «Скоро осень, за окнами август…», и я улавливал грусть в глазах молодой женщины. Мы уедем в великолепную Москву, а она останется в своем городке, который во время октябрьских затяжных дождей наверняка станет таким же унылым, как любой провинциальный райцентр, потеряет летний курортный шарм…

Но мы с Сашкой были слишком молоды тогда, чтобы по-настоящему посочувствовать ей. А вот если бы он тогда предложил ей руку, сердце и московскую прописку, то и вся не только наша жизнь, но и судьбы мира могли сложиться совсем по-другому…

Вот же — о чем ни подумаешь, а возвращаешься к одному и тому же…

— О чем ты сейчас так минорно вспомнил? — уловил мое настроение Сашка. Вот же, дьявол, психолог. Или я совсем лицом владеть разучился.

— О Пятигорске…

— А… Я подумал — о селе Ильинском…

Это тоже интересная история, но в другом роде.

— Но все же конкретней, Саш, что все-таки сейчас получилось? Каким, так сказать, ветром тебя сюда занесло? Или мы уже окончательно овладели тайнами пространства-времени?

— Не окончательно, но уже почти полностью. Как социализм построили.

И, не отвлекаясь на излишние сейчас подробности, Сашка изложил мне не только свои приключения в Крыму и Одессе, но и в 1938 году. Момент встречи Шульгина со Сталиным меня даже растрогал. Не чужие все же люди. Хотя я на месте Виссарионыча там бы еще покруче со всеми разобрался.

— А с переходом вообще все просто получилось. Почти по старой схеме. Как тогда, из квартиры в Столешниковом в девяносто первый год. Тем более — я теперь формулу знаю. Один шажок — и я стою на бульваре и прямо перед собой вижу «Призрак». Сказка…

— Не страшно было? Как Берестин выражался — боевой прыжок ночью на лес. Промазал бы всего на неделю в любую сторону, и?..

Я ведь собирался прямо сейчас сниматься и полным ходом в океан. Знаешь куда? Обратно к той же самой точке перехода. Так, на всякий случай, проверить, а вдруг там постоянно действующее окно существует.

Вполне могли разминуться…

— Ну, кое-какая страховка имелась… А ты тоже грамотное решение принял. Интуитивно или от отчаяния, но в «десятку». — Мне показалось, что Сашка темнит, явно чего-то недоговаривает. Ну так у него явно есть свои резоны. Успеем еще наговориться. А он продолжал: — С некоторых пор я знаю, что вечность устроена гораздо интереснее, чем думали раньше. В частности — на Земле наличествуют своеобразные, периодически, с определенным шагом, действующие межвременные «черные дыры». Этакие «бермудские треугольники» специального назначения. Скорее всего там ты и проскочил. То есть, если бы сумел совершенно точно выйти обратно, имел шанс вернуться. — Помолчал немного и добавил: — А мог и не вернуться. Или проскочить уже окончательно в никуда. Диалектика, однако…