Не сотвори себе врага - Алексей Калугин

Валентин прошел в комнату, сел на указанный Зараевым стул и поставил пиво на стол. Незаметно от хозяина, он с удивлением и любопытством осмотрел убогую комнату, в которой не было ничего, кроме низкой кровати, стола с ободранной крышкой и колченогого стула, на котором он сидел. Полы были покрыты грязно-серым, давно не мытым линолеумом с черными полосами от резиновых подошв. Бледно-зеленые обои с незамысловатым геометрическим узором были где затерты до черного сального блеска, где ободраны, где расцвечены записанными на них телефонными номерами, именами и черными с коричневатым ободком кляксами от затушенных сигарет.

Зараев торопливо откупорил банку, слизнул языком выползшую из отверстия пену и с наслаждением размазал ее языком по нёбу. Пил он неторопливыми, мелкими глотками.

– Уф! – блаженно выдохнул он, отпив полбанки. – Жизнь снова обретает краски.

Зараев протер глаза ладонями и с любовью и нежностью посмотрел на своего нежданного благодетеля.

– А сам-то ты что? – забеспокоился вдруг он и широким, радушным жестом пригласил Валентина к участию в общем празднестве. – Угощайся!

Опорожнив банку, Зараев, раскинув руки в стороны, отвалился к стене. Похмельное напряжение ослабло, тело обрело привычную легкость, голова могла функционировать в привычном режиме, без перегрева.

– А курево у тебя есть? – спросил он Валентина.

– Вы просили только пиво, – растерянно хлопнул глазами корреспондент.

– Ладно, обойдемся.

Зараев запустил пальцы в полную до краев пепельницу и выловил из нее выкуренную на две трети сигарету. Прикурив, он сделал глубокую затяжку, выпустил длинную, плотную струю дыма и открыл вторую банку пива.

– Ну давай, что там у тебя?

– Я работаю в «Утреннем Курьере» на временной ставке, – нервно перебирая пальцами, начал Валентин. – Для того чтобы получить постоянное место, я должен сдать хороший материал. Я очень надеюсь на интервью с вами.

– И на какую же тему ты хочешь получить интервью? – усмехнулся Зараев.

– О вашем творчестве.

– Опоздал, Валя. – Затянувшись в последний раз, Зараев загасил окурок, отхлебнул пива и достал из-под стола большую картонную коробку. – Вот теперь мое творчество.

Он вывалил из коробки на кровать груду неокрашенных деревянных ложек.

– Вырезаю болванки для кооператива народного творчества. Об этом тебе рассказывать?

– Но вы же писатель.

– Был, да весь вышел.

– Четыре года назад в альманахе «Живое Слово» были опубликованы три ваших рассказа.

– Были, – согласно кивнул головой Зараев. – Первая и последняя публикация. С тех пор нигде ни строчки.

– У вас есть радио?

– Есть. На кухне. Музыки захотелось?

Валентин посмотрел на часы.

– Через 10 минут будет выпуск новостей. В нем сообщат, что вы получили ежегодную премию Академии искусств в области литературы.

Зараев, не выказав ни малейшего удивления, отпил пива и посмотрел на Валентина сочувственно, как на тяжелобольного.

– И откуда же у тебя такие сведения?

– Мой друг работает в Информационном центре Айрида. Он знает, как мне нужен сильный материал. Поэтому он и позвонил мне сегодня утром, пока о новости еще никто не знает, чтобы я успел взять первое интервью у нового лауреата. Я надеюсь, вы мне не откажете?

– Ну что ты! Ты меня сегодня просто спас, можно сказать, вернул к жизни! Вот только одна загвоздочка, – Зараев щелкнул пальцами, – я же ничего не публиковал в течение четырех лет. Неувязочка получается. Выходит, что твой дружок или чего-то напутал, или подшутил над тобой.

– Геннадий Константинович…

Зараев, призывая к вниманию, поднял вверх указательный палец.

– Давай-ка на «ты» и просто «Гена». Я ненамного тебя старше.

– Хорошо, – с покорной улыбкой согласился Валентин. – Ты не будешь возражать, если я включу диктофон.

– Включай, – с гримасой полнейшего безразличия произнес Зараев. – Только ничего у тебя из этого не выйдет.

Валентин включил диктофон и поставил его на стол.

– Ты не публиковался в течение четырех лет, – по-деловому начал он. – А есть что напечатать?

– Полно, только никто не печатает.

– Почему?

– Потому что сейчас никто не печатает ни строчки, не пропустив ее предварительно через компьютерный редактор. А это противоречит моим эстетическим взглядам.

– Но почти все писатели работают с компьютерным редактором.

– Писатели, – презрительно скривил губы Зараев. – Придумывают имена главным героям, два-три сюжетных узла и сваливают все это в память компьютерному редактору, а тот варит из этих незамысловатых ингредиентов целебную настойку для разжиженных мозгов. Это их ты называешь писателями?

– Но есть и те, кто пишет сам.

– Да, но и они, для того чтобы быть напечатанными, должны соглашаться на правку рукописей компьютерным редактором. А уж он делает с ними все, что захочет: из «Идиота» Достоевского может сделать брошюрку на 20 страниц о профилактике и лечении эпилепсии, а пошленький анекдотец – раздует до многотомной эпопеи.

– Компьютерный редактор подготавливает текст для наилучшего восприятия читателем.

– Я не считаю, что мы живем в стране кретинов, которым каждую мысль нужно разжевывать и вводить через катетер.

– Но этого требует и издательский бизнес: чтобы книга была продана, на ней должен стоять знак, что текст обработан компьютерным редактором.

– Это ближе к истине. Но в таком случае пусть они делают свой бизнес без меня.

Валентин посмотрел на часы.

– Пора включить радио.

– Принеси с кухни, – усмехнулся Зараев.

Валентин сбегал на кухню и вернулся со стареньким транзистором на батарейках, у которого была снята задняя крышка и расколота полоса настройки. Для того чтобы включить его, потребовалось несколько раз дернуть из стороны в сторону штырек, на который когда-то была насажена ручка регулировки громкости.

– …Новости культуры. Ежегодная премия Академии искусств в области литературы в этом году присуждена роману Геннадия Зараева «Опоздавший рассвет». И о погоде…

– Погоди, погоди, – ошарашенно затряс головой Зараев. Чтобы совладать с охватившим его волнением, он откупорил еще одну банку пива. – Но у меня нет такого романа!

– В «Живом Слове» был опубликован ваш рассказ «Опоздавший рассвет».

– Да, маленький рассказ, всего на десять страниц…

– Компьютерный редактор сделал из него роман.

– Произведения из «Живого Слова» не редактируются!