Под прицелом - Александр Афанасьев

Самолеты уже загружены под завязку. В бомбовых отсеках ждут своего часа бомбы весом в тонну, на подкрыльевых подвесках – полутонные. Все они переделаны по самой простой схеме – к обычной бомбе свободного падения прилепляется блок управления с простейшим приемником системы «Легенда», складными крыльями и рулями. Готовясь к большой войне, этих старых бомб наклепали – сложно даже сказать сколько, а так можно получить вполне даже высокоточное оружие за одну десятую цены крылатой ракеты. Дешево и сердито.

– Господа! Британская империя, нагло нарушив нормы международного права, совершила очередное злодеяние. Сегодня Британия произвела ядерный взрыв в Афганистане, примерно в ста километрах от нашей границы. Тем самым они не только нарушили подписанные ими договоры, но и поставили под угрозу радиационного заражения наши пограничные территории. Это на нашу землю будут падать радиоактивные дожди, это наши люди и наш скот будет вымирать от невидимой смерти. Такое не может быть терпимо! И мы не станем это терпеть! Сам Государь Император отдал приказ воздать подлецам должное! Россия смотрит на нас, на ее защитников, господа! С нами Бог!

Хотите сказать – это ложь? Что мы начали первые? Да неужели? А кто нанес ядерный удар? Если каждый станет распоряжаться ядерными силами – так и до конца света недалеко. И поэтому негодяев следует примерно наказать.

И потом – моя страна всегда права потому, что это моя страна. Не так ли?

– С нами Бог, за нами Россия!

– Победа будет за нами, господа! По машинам!

Одна за другой грузные, окрашенные в бело-серый цвет машины выруливают на взлетку, на ведущую к небесам полосу. Одна за другой начинают разгон – машины загружены настолько тяжело, что каждая поднимается в облаке пламени – работают пороховые ускорители. В самом конце полосы одна за другой они отрываются от полосы, и, сделав обязательный вираж над родным аэродромом, ложатся на курс, идя клином, словно стая журавлей…

Через несколько часов, когда бездонное небо полно звезд, а безжизненная земля внизу затянута серой дымкой облаков, клин бомбардировщиков достигает исходной точки. В небе над Туркестаном необычно оживленно – то здесь, то там пульсирует вырывающееся из сопел пламя. В небе – не меньше истребительной эскадрильи, реактивные истребители то ныряют в облачную пелену, то выныривают из нее, подобно касаткам.

– Северный ветер, я Шмель-первый, подходим с Севера, просим разрешения выходить на огневой рубеж.

– Отрицательно, Шмель-первый, уходите на дозаправку, квадрат сорок-одиннадцать, высота девять тысяч, позывной заправщика Кот-три. Выход на рубеж по сигналу.

– Условия работы принял, ухожу на дозаправку…

Дозаправляют такие же «Муромцы», только старые – когда самолет уже не может продолжать службу в составе бомбардировочных эскадр – его переделывают в летающий заправщик. Дозаправляться с однотипного борта очень удобно – нет проблем с выравниванием скоростей.

Сигнал поступил, когда заправка еще не была окончена.

– Шмель-первый, я Северный ветер. Поступил приказ на уничтожение целей, распределение и наведение по Легенде. Огонь по готовности! Рубеж пуска прикрыт, ближайшие бандиты в восьмидесяти милях южнее. Отработав, уходите на курс один-три-пять, эшелон один-пять-ноль.

– Условия принял! Всем Шмелям – работаем по Легенде, выходим на огневой рубеж.

С Легендой все намного проще, появилась возможность сократить одного члена экипажа. Терминал Легенды сам примет доклад от носителей, распределит между ними цели и выдаст данные для стрельбы. Вычислительная система самолета, взятая от реактивного «Лебедя», сама рассчитает задачу поражения целей, распределит имеющиеся боеприпасы и введет данные в управляющие системы бомб и ракет. Это раньше на бумаге да на интуиции рассчитывали точку сброса, теперь те же бетонные болванки, имитирующие свободнопадающие бомбы, бросают больше для привычки, чтобы напомнить себе – в самолете главный все-таки пилот, а не бортовой компьютер…

Самолеты плывут в ночном небе, мерно гудят моторы, матово светятся приборные доски с дисплеями. Поблескивает в лунном свете завеса облаков под ними, иногда сквозь облака рвутся к лунному свету островерхие горные хребты. Полет на стратегическом бомбардировщике сложно с чем-то сравнить, разве что с поездкой на паровозе… Тупая, тяжелая, готовая смести все, что под ней, богатырская сила чувствуется в самом самолете.

Дисплей перед командиром корабля за микронную долю секунды меняется – теперь перед ним объемная карта с зеленой точкой – самим самолетом и пульсирующими красными точками целей.

– Есть расчет, правак, принимай управление. Штурман – контроль!

– Управление принял!

– К стрельбе готовы, отказов техники нет. Мы на огневом рубеже!

– Принял, открываю люки!

С отчетливым металлическим стуком открываются крышки бомболюков…

– Огонь!

Одна за другой планирующие авиабомбы и ракеты срываются с держателей в темную бездну, ощетиниваются управляющими плоскостями. До цели им лететь чуть больше минуты…

Сто двадцать тонн бомб и ракет обрушились на Афганистан той ночью. Тридцать тонн – на разгромленный объект Зеро, откуда не так давно успели взлететь североамериканцы. Тридцать тонн – на уже обстрелянный утром аэродром Баграм. Оставшиеся шестьдесят тонн нагрузки долетели до еще одной британской базы в окрестностях Кабула. Не стало и ее…

Ночь на 11 июля 1996 года.

Туркестан, пограничная зона…

– Господин майор, они идут за нами.

Багаутдинов, только что снявший жгуты и нормально себя перевязавший, выругался. Вот так всегда бывает – людям делаешь добро, а в итоге получается…

Дерьмо в итоге получается…

– Почему не стреляют?

– Мы идем на пределе. Они тоже. Курсового пулемета на этих вертолетах нет. Начнут разворачиваться боком – потеряют нас и все.

Бараны…

– Сэр, смотрите!

Что-то, похожее на рукотворную молнию, мелькнуло по левому борту машины – да так, что многотонный вертолет качнуло в потоках воздуха. Когда подполковник Ругид выбрался в кабину – через иллюминаторы обзора почти не было…

– Что за чертовщина… Это что, русские?

– Возможно, сэр.

– Мы по какую сторону границы?

– Приемник GPS не работает, сэр. Видимо, русские глушат все сигналы, нет ни связи, ничего.

– А как же ты будешь садиться?

– А черт его знает, сэр… Я не знаю, как мы вообще летим…

Обнадеживающий ответ…

Перекрестные лучи прожекторов, бьющие откуда-то сверху, безжалостно высвечивают кабину «Боинга». Не помогают даже светофильтры на шлемах, автоматически затемняющиеся в ярком свете.

– Отворачиваем! Разворот.