Королева теней - Сара Маас

Элида снова вызвалась помогать на кухне. За два дня она узнала, когда и где едят прачки и кто носит им еду. Раздатчиков не хватало. Элида спросила у главного повара, нельзя ли и ей помочь на раздаче. Тому и в голову не пришло, что столь невинное предложение имеет коварную подоплеку. Элиде вручили поднос, и она похромала в обеденный зал.

Никто не видел, как она посыпала булочки ядом. Главнокомандующая уверяла ее, что эта отрава не смертельна. Помучается прачка несколько дней животом, и только. Быть может, боги потом и накажут Элиду за то, что она так заботится о собственной шкуре. Но в тот момент, когда добавила яда в обсыпку булочек, рука у нее не дрожала. Порошок напоминал муку и потому был совершенно незаметен.

Одну булочку Элида пометила, чтобы та непременно досталась нужной прачке. Что касалось остальных… кому из прачек как повезет.

За это она когда-нибудь попадет в страшный мир Хелласа и будет вечно гореть в огне.

Но о грядущей каре она подумает потом, когда окажется далеко-далеко отсюда, на самом краю Южного континента.

Шаркая увечной ногой, Элида двинулась в шумный, разноголосый обеденный зал. Застенчивая хромоножка с подносом булочек. Она шла вдоль длинного стола, наклонялась, стараясь не давить на хромую ногу, и молча выкладывала булочки на тарелки. Прачки не считали нужным ее благодарить. Они едва замечали ее присутствие.

На следующий день крепость гудела от новости: треть прачек слегли, мучаясь животами. По их словам, виной тому была несвежая курятина. Или баранина. Возможно, что и суп, поскольку его ели не все. Главный повар рассыпался в извинениях, искренне недоумевая, как такое могло случиться. Элида видела ужас в его глазах, но смолчала. Не могла же она извиниться перед ним за содеянное!

Она пришла в прачечную и, как всегда, предложила свою помощь. Старшая прачка облегченно вздохнула: сегодня каждая пара рук была на вес золота. Она сказала Элиде, чтобы выбирала любое пустующее место и принималась за работу.

Отлично.

Радости Элиды мешало снедающее чувство вины. Оно усугубилось, когда она заняла место намеренно отравленной женщины. Весь день Элида стирала, не разгибая спины, и ждала, когда принесут окровавленное белье.

Наконец белье принесли. Сегодня оно было запачкано не столько кровью, сколько чем-то другим, похожим на засохшую блевотину.

Элиду саму чуть не вытошнило, пока она отстирывала простыни. Позывы на рвоту продолжались и потом, когда она полоскала, отжимала, сушила и гладила. На это ушел не один час.

Время было совсем позднее. Выстиранное белье лежало аккуратной кипой. У Элиды от усталости тряслись руки. Но она заставила себя подойти к старшей прачке и тихим голосом вечно пугливой девчонки спросить, надо ли отнести белье по назначению.

Женщина ехидно усмехнулась. Может, прачек посылали вниз в качестве наказания?

– Пройдешь два коридора, свернешь в третий. В конце увидишь лестницу. Она ведет в подземелье. Караульным скажешь, что тебя послали вместо заболевшей Мистии. Когда спустишься, подойдешь ко второй двери слева. Оставишь белье там. А потом – беги обратно со всех ног, если сможешь, – добавила старшая прачка, поглядывая на цепь Элиды.

Сегодня путь по коридорам казался ей особенно длинным. К лестнице и караульным Элида подходила со странным ощущением, что все ее кишки превратились в воду. Караульные вполне удовлетворились ее объяснением и не задали ни одного вопроса.

Лестница в подземелье тоже была винтовой. Элида спускалась ниже, ниже, ниже. С каждым шагом становилось все холоднее.

А потом она услышала стоны. Голоса боли, ужаса и отчаяния.

Элида плотнее прижала к груди корзину с бельем, как будто это могло защитить. На стенах коптили редкие факелы. Боги милосердные, да тут настоящий ледник!

Лестница вывела ее в широкий коридор. Он был ярко освещен факелами. По обеим сторонам тянулись железные двери. Их вереницы казались бесконечными.

У конца лестницы тоже стояли караульные. По коридору ходили странные люди, похожие на тюремных надзирателей. Они открывали и закрывали двери. У Элиды подкосились ноги, однако и здесь ее никто не остановил.

Опустив корзину возле второй двери слева, Элида тихо постучалась. Железо было обжигающе холодным.

– Чистое белье, – сказала она.

Элида недоумевала: кому здесь – в этом жутком месте, полном жутких людей, – требовалось чистое белье?

Трое надзирателей остановились поглазеть на нее. Она сделала вид, что не заметила этого. Жалкий пугливый кролик. Выполнила поручение – и скорее назад. Точнее, настолько, насколько позволяли увечная нога и цепь.