Сокровища Манталы. Таинственный браслет - Андрей Дерендяев

Тюремщики испуганно уставились на него. Сычик поравнялся с первым факелом и взмахом крыла потушил его. Стало заметно темнее. Не останавливаясь, твидл устремился к следующему и, схватив лапами, бросил на пол. Ударившись о каменную плиту, тот моментально потух.

– Откуда здесь эта птица?! Зачем она тушит факелы?! Поймайте ее кто-нибудь! – возмущенно закричали стражники.

Задрав головы, они принялись гоняться за Рэнделлом. Пользуясь тем, что они полностью сосредоточили внимание на твидле, Оливер быстро пошел вдоль стены. Сливаясь с ней, он проскользнул мимо поста охраны и очутился снаружи. Сделал несколько шагов и благополучно скрылся в ночи.

«Только бы они не догадались, что он твидл, – подумал Оливер. – И не пошли проверять камеру».

Надеясь, что с сычиком все будет хорошо, Оливер огляделся. В отличие от большей части города, тут было довольно мрачно, правда, не так, как на Луковом поле. Сверху нависала сложенная из серых блоков тюрьма, а напротив нее виднелись под стать ей дома. Невысокие, обшарпанные, с темными окнами, они казались пустыми. Оливер прислушался – стояла жуткая тишина, район казался вымершим.

Остановившись, он стал ждать Рэнделла, употребив это время с пользой и по возможности приведя в порядок свой внешний вид. Вскоре тот опустился ему на плечо. Уставший, но довольный твидл бодро проухал, что с ним все в порядке.

– Куда мы идем? – поинтересовался он.

– К Чарльзу Шервуду.

– К директору турнира? – удивился Рэнделл. – Чем он может нам помочь?

– Его не любит Болье, – объяснил Оливер.

– С чего ты решил?

– Она рассказывала, что на днях он едва не задохнулся в карете. Это Болье наслала на него обезьяну. Вот ему и стало плохо. Выходит, он ее недруг. И значит, может помочь нам.

Они вышли из темноты на освещенную яркими огнями улицу. Здесь было многолюдно, звучала обязательная для вечернего Ламара музыка.

– Эта Болье ужасная, – признался Рэнделл. – Надеюсь, она получит сполна за свои преступления.

У Оливера непроизвольно сжались кулаки.

– Она непросто погубила моих родителей. Она опорочила их имя. Обвинила в колдовстве и помощи Азариусу. И сделала это намеренно, чтобы никто не стал расследовать причину их гибели. Никому ведь нет дела до преступников.

– И Гарольда наверняка именно она уволила из университета, – прибавил Рэнделл.

– Да. Чтобы новая беда помешала ему здраво взглянуть на случившееся в Лавинии, – согласился Оливер. – Вдруг он осознал бы, что вовсе не его действия явились причиной гибели моих родителей. А так он, поглощенный жалостью к себе и полностью сосредоточенный на желании все исправить, и не догадался, что виновник всех его бед – Болье.

Перед харчевней в ожидании пассажиров скучали извозчики. Лошади лениво жевали сено, а их хозяева неспешно переговаривались. Оливер направился к ним.

– Мне надо к дому Чарльза Шервуда. Кто отвезет? – И достал из кармана серебряную монету.

– К члену Совета? – уточнил черноволосый извозчик, с подозрением поглядывая на Рэнделла.

– Именно к нему. – Оливер подбросил монету. – И быстрей. У меня мало времени.

Извозчики, замявшись, переглянулись. Оливер с удовольствием прошелся бы пешком, но он не знал, где живет Шервуд. Черноволосый, махнув рукой, в упор взглянул на Оливера:

– Двойная цена, и договорились.

Оливер готов был сейчас платить хоть вдесятеро больше, лишь бы добраться до Чарльза Шервуда. Кивнув, он залез в повозку. Лошадь, тихонько заржав, словно прощалась с остальными конями, зацокала копытами по мостовой.

– А почему остальные не выказали желания заработать? – спросил заинтригованный поведением извозчиков Оливер.

– Ты разве не слышал? – удивился мужчина. – Шервуд недавно едва не погиб. Ехал в карете и начал задыхаться. Поговаривают, на него навели порчу. Вот и стараемся теперь обходить его дом. Дело-то было прямо возле ворот его особняка.

Окончательно пришедший в себя Рэнделл тихо поинтересовался:

– А что случилось в камере? Флориана Болье ведь утверждала, что не умеет колдовать.

– Она воспользовалась способностью существа, похожего на обезьяну, одурманивать находящихся рядом людей. Надышавшись этими испарениями, начинаешь испытывать свои самые жуткие страхи. И если вдохнуть слишком много этого яда, то умрешь. Таким образом погибли мои родители.

– Значит, все те нападения, совершенные в последнее время в Ламаре, дело рук Болье? – проухал Рэнделл. – Зачем ей это?

Оливер лишь пожал плечами – он не знал ответа.

– А какой страх испытал ты? – поинтересовался он у друга.

– Я испугался, что разучился двигаться, – едва слышно ответил сычик. – Вспоминать не хочется, так жутко стало. Давай лучше не будем говорить об этом.

Вскоре повозка остановилась.

– Приехали, – объявил извозчик. – Тебе туда.

И указал в сторону высокого здания, окруженного каменной стеной. Постучав металлическим молоточком, Оливер долго ждал ответа. Наконец в двери открылось крохотное окошко, и в него выглянул заспанный старичок.

– Чего тебе? – зевая, поинтересовался он, приглаживая пышные усы.

– У меня срочное дело к Чарльзу Шервуду. – Оливер старался говорить уверенно, чтобы его не прогнали сразу и дали возможность объясниться.

– До утра не подождет? – Привратник с подозрением оглядел его, остановив взгляд на Рэнделле.

– Нет. – Оливер постарался придать лицу властное выражение. – Скажите, что пришел Оливер Стоун. И у меня важная информация про Флориану Болье.

– Ректора университета? – В голосе слуги сквозило явное недоверие. – Министра?

– Именно! Долго мне еще тут стоять?

Окошко закрылось. Оливеру оставалось лишь гадать, доложит усатый привратник о его приходе или завалится спать. Время шло, и ему уже начало казаться, что вредный старик действительно отправился дрыхнуть. Конечно, можно было дождаться утра и увидеться с Шервудом, когда тот отправится по делам. Но в этом случае он подвергал друзей большой опасности. Мало ли что может случиться с ними за ночь. А если еще тюремщики обнаружат, что он сбежал… Оливер потянулся к дверному молотку.

В этот момент окошко открылось, и в него выглянул все тот же усатый привратник.

– Ты еще здесь… – с разочарованием вымолвил он. – Идем. Господин Шервуд примет тебя.

Он открыл дверь и впустил Оливера. От ворот к дому вела широкая, выложенная крупной каменной плиткой дорожка. Вдоль нее росли густые, высокие кусты, за которыми начинался красивый сад. Всюду горели разноцветные светильники.

– Птица не может посидеть здесь? – Привратник указал на ближайшее дерево, одновременно ощупывая мешок.