Полдня до расплаты - Юрий Иванович

– Уф! Мне жарко! – вырвалось у Матеуса. Хоть он и дал себе слово держать эмоции в узде и постараться как можно быстрей задействовать свалившиеся на них капиталы для восстановления своего доброго имени и реабилитации своих боевых товарищей, но открывающиеся перспективы его пугали. – С такими миллиардами можно спокойно, не заглядывая в кошелек, проводить нужную политику где угодно.

– Забудьте о миллиардах и оперируйте во много раз большими суммами. С вами теперь будут считаться все основные империи Галактики! И – не смейтесь и относитесь к этому с должным пониманием – Доставка! Главенствующие там Дирижеры не погнушаются встретиться с вами лично и пожать ручку. А уж работники средств информации устроят на вас вскорости настоящую охоту.

– Кошмар! – воскликнула Гилана. – И уже ничего изменить нельзя?

– Можно, но только в том случае, если одновременно будет найдено еще с десяток таких планет и цена на нейтрино-селт на галактическом рынке начнет стремительно падать. Но… таких чудес уж точно не бывает.

Женщина, еще не так давно считавшая, что обречена до конца жизни оставаться наемной убийцей, ошарашенно шептала:

– Столько денег…

– Странно, – Савеш смешно выпятил свою щетинистую челюсть, – я, например, очень рад, что такие невероятные средства попали в руки честным и порядочным людям. Чего же вы пугаетесь?

– Того, что личной жизни у нас больше не будет…

– Еще как будет! – твердо пообещал Николай. – Для этого есть с кого брать пример. Знаете о бароне Монклоа? Вот он точно живет как и где ему заблагорассудится. И никто о нем ничего конкретного не знает.

– Отличный пример, господин Матеус. Между прочим, никто не ведает и о том, откуда у Монклоа начальный капитал. А читали в учебниках истории, как над ним издевались и открыто смеялись, когда он купил «Железный поток» и основал самую современную кораблестроительную планету-верфь? Сплетничали, что он невероятные капиталы чуть ли до последнего наличного галакта угрохал в метеоритную пыль. И где сейчас эти пересмешники и скептики? Наверняка удавились от зависти! А Доставка с тех пор имеет невероятно мощного, непредсказуемого и умного конкурента. Так что возможности у вас неограниченны. И только от вас зависит, куда пойдут все эти неисчислимые средства. Есть планы?

Николай проборматал в ответ что-то туманное и неопределенное.

Сейчас, по прошествии двадцати суток, будущее перед ними вырисовывалось более четко и ясно. Да и обстоятельства буквально потворствовали любому начинанию, подтверждая расхожую истину: деньги всегда стремятся в толстый кошелек. И если уж повезет, то все за пазуху не влезет – отворяй ворота.

Лишь только «Цветок» благополучно пролетел Цейлеранскую империю, что прошло на удивление буднично и незаметно, на повестку дня было поставлено решение двух вопросов. Первый – реабилитация Николая Матеуса и поиск истинных виновников загадочного убийства майора Далемиса. И второй – спасение томящихся в заложниках жены и девочек-двойняшек Станислава Городо и последующая месть источнику всех бед, злобному и коварному конкуренту. Мелкие, попутные вопросы вроде покупки двух крейсеров сопровождения с укомплектованными экипажами, проходили на заднем плане с помощью краберной связи.

Как почти сразу же выяснилось, проблем как таковых не существовало уже давно.

Особенно легко и безболезненно прояснилась ситуация бывшего лейтенанта. Оказывается, на второй день после казни распластанием была найдена видеозапись всех событий, которые произошли в тот трагический вечер в кабинете командира батальона космодесанта. Из нее сразу же становилось понятным, что Далемис – предатель с далеко идущими связями. В данный момент как раз проходил суд над пособниками и руководителями майора Далемиса. Выявили и наказали всех, что вообще-то делало большую честь военному трибуналу и военной прокуратуре. Однако о несправедливой казни молодого лейтенанта несильно и горевали, упиваясь разоблачением особо крупной мафиозной группировки в военной среде. И это единственное, что Матеус решил кое-кому напомнить в недалеком будущем.

Впрочем, пока напрягаться не было никакого смысла. Получалось, что Николай мог свободно вернуться домой, зайти в любой военный штаб или комендатуру и потребовать накопившееся жалованье и громадную компенсацию за моральный ущерб – что вообще-то тоже было рассмотрено как один из вариантов предстоящих действий на общем собрании всех обитателей «Цветка». И единогласно отложено до лучших времен.

Но если реабилитацию, оправдательный приговор и посмертное восстановление всех льгот и заслуг Матеуса перед родиной еще как-то можно было понять, то счастливую и бездумную жизнь жены великого промышленника поначалу никак не могли втиснуть в рамки здравого смысла. Хотя сразу же удалось выяснить, что деньги более чем с половины тайных счетов, на которые так надеялся Станислав Городо и которые он обещал отдать за свою свободу Тимошу Мензари, были переведены неизвестными лицами в неизвестном направлении. Винить было некого – только Бочана, жена великого промышленника, могла подсмотреть все банковские коды и пароли Станислава. Видимо, в свое время она их собирала, копила и ждала лишь удобного случая, чтобы воспользоваться средствами по своему личному усмотрению. Теперь она жила в роскоши и достатке, совершенно не вспоминая невинно казненного мужа и будто забыв про собственный отрубленный палец. Ежедневно тратила несусветные суммы галактов на покупку нарядов, на увеселения и удовлетворение своих сексуальных капризов. Последняя деталь вообще повергла Станислава в продолжительный шок, когда выяснилось, что его жена чуть ли не каждую ночь заказывала в свою кровать трех молодых парней из службы платных интимных удовольствий.

А вот жизнь четырехлетних дочек-близняшек Городо оказалась прямо противоположной гламурной жизни их матушки. Бедные детки ютились со своей старой няней в одном из маленьких домиков на окраине захудалого городка, где их спрятали сразу после шумного ареста великого промышленника. Вдали от всех благ цивилизации дети и их воспитательница оказались фактически брошенными на произвол судьбы. Раз в месяц им по почте приходила смехотворная сумма, которой едва хватало на еду. О том, чтобы купить девочкам новые платьица и побаловать их походом в детский театр или цирк, не могло быть и речи. Вдобавок ко всему открылась одна постыдная вещь – нянечке с самого момента их принудительного переезда совершенно не платили жалованье. В трудных случаях старушке иногда приходилось снимать мелкие суммы со своего и без того нищенского счета. Когда стали выяснять, почему же так происходит, няня, со слезами умоляя не трогать сироток и оставить их жить при ней, поведала щемящую душу историю: мать девочек явилась однажды в этот домик и приказала сидеть здесь тихо и не высовываться, выставив себя пострадавшей поборницей справедливости. Из рассказов Бочаны выходило, что ей срочно надо спасать своего мужа, то бишь Станислава, от огромной опасности и завершить все его важные дела. Только таким образом она сможет уберечь от ареста хоть какие-то средства на существование. После этого мамаша так ни разу и не наведалась к деткам.

Няня, конечно, была уверена, что жена Городо, несчастная и доверчивая Бочана, сама оказалась под арестом, а то и погибла при невыясненных обстоятельствах. Открыто объявить в розыск старушка побоялась, подозревая, что детей тогда сразу же заберут у нее другие родственники, про которых она знала только плохое и не желала любимым сироткам таких опекунов.