Полдня до расплаты - Юрий Иванович

На орбиту добирались не спеша, без форсажа, да и после, когда челнок занял свое место в трюме космического корабля, о людях на целый час словно забыли.

Грэг первым стал развязывать шнуровку своего рюкзака:

– Есть хочется.

Его примеру тут же последовали остальные, вернее, те, кто мог шевелиться и имел что-то съестное в своих рюкзаках. При этом «бригада подскока» расположилась отдельной группой, обсуждая сложившуюся ситуацию:

– Хоть мне их совершенно не жаль, – заговорил первым Освальд, – но, может, стоило и нам сделать попытку освобождения?

– И сейчас бы тоже лежали бесчувственными куклами, не имея возможности славно подкрепиться, – отозвался Розен.

– Действительно, шансов для захвата не было никаких, – подытожил Станислав. – Но в данный момент проблемы бунта и прохода Барьера остались позади. Теперь нас прямым ходом доставят к месту назначения.

– Скорей всего, – согласилась Гилана. – Если Мензари с тобой не высадится где-нибудь раньше.

– Вряд ли! – авторитетно заявил Николай. – Хоть ему и удалось сберечь сорок человек, но доставить их он должен лично. Скорей всего, расчет с ним проведут лишь после передачи пленников в нужные руки. И только потом он сможет отправиться с Городо в необходимое тому место. Опять-таки если преодоление Барьера связано с такими трудностями, то…

Все тяжело и почти одновременно вздохнули, понимая, насколько мизерны их надежды на окончательную свободу. Лишь Ларта отнеслась к будущему с беззаботной уверенностью:

– А я верю, что Станислав вырвется в Галактику. И даже если только он спасется – тоже прекрасно. А мы наверняка и здесь неплохо пристроимся, если верить гаибсу…

– Вот именно, – буркнул Грэг, – если верить… Эх, скорей бы узнать, что нас ждет впереди.

Этот вопрос сверлил мозг каждого из пленников, но пытаться предугадать и выдвигать версии заранее было бессмысленно. Оставалось только ждать.

По-видимому, за попытку нападения Гайса с компанией гаибсы решили наказать всех людей без исключения. А может, и впрямь забыли о них во время длительного застолья и шумного обмена последними новостями. Лишь на четвертом часу ожидания створки трюма открылись и один из хозяев корабля стал вызывать пленников по списку. Первыми опять отправились на «процедуры» женщины. Парализованную Метаксу и одну из ее подруг-уголовниц весьма бесцеремонно уволок куда-то робот-ходунец. Затем распределили всех мужчин, способных передвигаться самостоятельно. Парализованные тела бунтовщиков так и оставались лежать у стены.

На этот раз собеседований не было. Зато каждый пленник прошел полную медицинскую проверку в специальных модулях, дезинфекцию под всеми возможными очистительными излучениями и получил полный комплект полагающихся в таких случаях инъекций и прививок. И лишь затем, измученные и исколотые, люди попали в свои арестантские каюты.

Царящий в каютах комфорт приятно поражал, – видимо, на этом корабле совершали путешествия туристы или просто пассажиры разных уровней достатка. Неизвестно, где и как поселили всех остальных, но Матеус замер в недоумении на пороге выделенной ему каюты, и его втолкнула внутрь закрывавшаяся дверь. Безразмерная двуспальная кровать, два кресла с «викошками» возле небольшого столика, люк доставки пищи в стене, а напротив – открытая дверь в ванную комнату, напичканную всеми полагающимися удобствами.

Однако самый большой сюрприз находился в кровати. Там уже кто-то лежал, накрывшись почти с головой невесомым пушистым покрывалом. Но, увидев краешек коротких темно-каштановых волос, Николай сразу догадался, кто так бесцеремонно разлегся на единственной кровати.

Встав на колени, он склонился к самому изголовью и тихо прошептал:

– Гилана, ты уже спишь?

Хозяйка кровати выдержала солидную паузу, делая вид, что успела заснуть, и лишь потом ответила:

– Естественно! А я – то размечталась, что эту каюту мне выделили в личное пользование.

– Не переживай, – улыбнулся Николай. – Я тебя не стесню.

Он хотел уже положить руку на тело, прячущееся под одеялом, но его тут же остановило капризное восклицание:

– Немедленно в ванную! Если ты думаешь, что лучи очистки избавили тебя от тошнотворного запах обезьян, то глубоко ошибаешься. Да и дымом воняешь.

Последние слова Матеус дослушивал уже полностью раздевшись, стоя под тугими струями горячей воды. При этом по его лицу блуждала такая мечтательная и глупая улыбка, что бывший лейтенант сам себя не узнавал в огромном, во всю стену, зеркале.

Пронеслись четыре дня и четыре ночи безумной, непрекращающейся страсти. Их тела разъединялись лишь для отлучек в ванную и для того, чтобы достать, а затем вернуть обратно в проем люка доставки поднос с тарелками. Ни разу в своей жизни Николай Матеус не испытывал таких сильных и всепоглощающих чувств, ни разу он не тратил внутренние резервы организма с такой беззаботной безрассудностью. Все было забыто, и никакие проблемы не всплывали у влюбленных даже во время коротких диалогов, потому что диалоги эти, едва успев начаться, прерывались взаимными горячими поцелуями. Похоже, и Гилана Баракси впервые в своей жизни познала истинное наслаждение от взаимной любви и расслабилась настолько, что все чувственные порывы тела превращались в почти круглосуточный оргазм.

Их прервали лишь однажды. Где-то в середине третьих суток в дверь деликатно постучались, вырывая парочку из сладостного и тягучего любовного дурмана. Они недоуменно застыли, не соображая, кто и по какому праву решил их побеспокоить, и только после третьего стука Николай вспомнил, что они всего-навсего бесправные пленники, торопливо накрыл себя и Гилану покрывалом и севшим голосом просипел:

– Входите!

Внутрь каюты бочком проскользнул Станислав Городе За его спиной местный робот-ходунец плотно закрыл дверь.

– Конечно, я дико извиняюсь, – начал расшаркиваться бывший великий промышленник, – но хотелось бы обсудить создавшееся положение вещей.

– Да нет проблем, присаживайся. – Николай сделал приглашающий жест в сторону кресла с «викошкой». – Так и быть, выделю тебе для разговора… секунд тридцать.